ГЕОГРАФИЯ - GEOGRAFIA

Главная страница Информация по странам.

"ЮЖНАЯ и ЦЕНТРАЛЬНАЯ АМЕРИКА".
Очерки о природе и географии.

АВТОР - ЖАН ДОРСТ. Подготовка публикации - Н.Парменова.

12. СКОВАННАЯ ЛЬДАМИ ЗЕМЛЯ ПОД ТРОПИЧЕСКИМ СОЛНЦЕМ

ПЕРУАНСКИЕ НАГОРЬЯ

Кажется неправдоподобным, что за сутки езды по железной дороге можно увидеть такую же мрачную пустыню, как Долина Смерти, ледниковый ландшафт, напоминающий Гренландию, и густой тропический лес, населенный разноцветными птицами. Тем не менее именно такого сочетания природа добилась в Перуанских Андах.

Направляясь в глубь материка и проделав расстояние 160 километров от Лимы, которая находится всего в нескольких километрах от Тихоокеанского побережья и предстает, как оазис среди каменистой пустыни, вы попадете в Галеру, расположенную на высоте 4704 метра над уровнем моря. Это, пожалуй, утомительный переход, но он позволит бегло ознакомиться со всеми природными областями Перу и приведет вас в одну из самых высоко расположенных населенных местностей на земном шаре. Перевал Тиклио вы пересекаете по одному из самых высоких в мире железнодорожных путей со стандартной колеей. Там путешественник будет вознагражден дикой красотой этих мест. Развертывающаяся панорама из изваянных дерзким резцом горных вершин и полярной тундры в сочетании с разреженным воздухом ошеломляет путника. А между тем всего в нескольких сотнях километров от этого места раскинулись дышащие влажным зноем амазонские леса.

ИСПОЛИНСКИЙ ГОРНЫЙ БАРЬЕР

Андийские Кордильеры можно представить в виде гигантского станового хребта, который проходит через всю Южную Америку, причем самые широкие и сложные по строению его части приходятся на Перу, Боливию и север Чили. Здесь могучие горные цепи образуют грозный барьер, хотя некоторые из самых высоких вершин находятся еще дальше к югу. Никакие горы на земном шаре не могут соперничать с этой монолитной стеной. Нигде, кроме Тибета, нет таких обширных высокогорных плато, лежащих в среднем на высоте 4000 метров.

Анды можно описать как горную систему, состоящую из двух параллельных Кордильер, одна из которых проходит вдоль Тихоокеанского побережья, а другая к востоку от него. Протянувшаяся на 6400 километров от Чили до Колумбии, Западная Кордильера представляет собой массивный вал, почти всегда окутанный облаками и туманами. Он находится в пределах кольца вулканов, обрамляющих Тихий океан, известного под названием «Огненного кольца». Следовательно, Западная Кордильера — горы частично вулканического происхождения. В далекие времена они были сложены главным образом известняками, и следы этих древних пород еще сохранились на уровне 1200 метров. Но первоначальные породы были погребены под лавовыми потоками, извергавшимися из недр Земли. Не менее ста лавовых потоков можно насчитать на вздымающейся на высоту 2100 метров стене каньона Катауаси. Непрерывно на вулканических плато возникали новые вулканы, причем их самые высокие кратеры достигают иногда 5400 метров.

Несколько очень высоких вершин Западной Кордильеры поднимаются, в частности, к северу от Лимы, где горная цепь почти перерезается на две части долиной реки Санта. Кордильера-Негра (Черная Кордильера), названная так потому, что на ней нет вечных снегов, поднимается к западу от этой долины, и высота ее 4850 метров. Ее пересекает каньон реки Пато, причем врезавшееся русло реки открыло трассу для железнодорожного и автомобильного транспорта, которая зачастую кажется очень опасной.

Кордильера-Бланка (Белая Кордильера) вздымается к востоку от этой долины и образует водораздел между реками Атлантического и Тихо¬океанского склонов Анд. Крутостенная долина реки Мараньона простирается вдоль более низких восточных хребтов. Эта река, берущая начало в крошечном озерке, постепенно превращается в могучую Амазонку.

Простираясь на 160 километров с север-северо-запада на юг-юго-восток, эта горная цепь, несомненно, самое могучее горное «сооружение» в тропиках. Своим названием она обязана как покрытым снегами вершинам, так и светлой окраске сложивших ее пород, в основном диоритов [кварцевых]. Среди ее многочисленных внушительных вершин назовем Уаскаран (6768 метров). Эта высочайшая точка Перу, которая только на 300 метров ниже Аконкагуа—самой высокой вершины Южной Америки. Ледники на Уаскаране сравнительно короткие, что объясняется крутизной склонов и ограниченностью бассейнов аккумуляции. Они спускаются вниз по боковым долинам, часто заканчиваясь ледниковыми озерами. Последние подпружены отложениями фронтальной морены, то есть занимающими обширное пространство валунами, песками и глинами, оставшимися после отступания ледников. Часто эти естественные плотины не выдерживают сильного натиска воды. Она обрушивается в долину сокрушительным водопадом, который безжалостно сносит все преграды на своем пути. В 1962 году такое катастрофическое бедствие разрушило несколько деревень в долине реки Санта и унесло тысячи человеческих жизней.

Восточная Кордильера также состоит из ряда горных цепей, но не таких высоких, как Западная. Тем не менее большое впечатление остается от вершины в Кордильера-Реаль на восточном берегу озера Титикака и от Кордильеры Вилькабамба с ее сильно пересеченным массивом Салькантай, поднимающимся до 6172 метров. За крутыми склонами этих Кордильер лежат глубокие долины, которые ведут в бассейн реки Амазонки. Обширный комплекс плато Высоких Анд, называемый перуанцами Альтиплано, заполняет все пространство между Западной и Восточной Кордильерами. Мозаика из речных долин, холмов и обширных территорий, обрамленных горными барьерами,— типичная черта этих плато. Там, где горные цепи пересекаются среди и без того сложного рельефа, в котловинах скапливаются воды и возникают озера и болота. Средняя высота длинного «коридора», образуемого плато, колеблется в пределах 3675—4200 метров, иногда достигая в ширину 200 километров. Эти особенности рельефа сильно повлияли на климат и создали природный район, который поднимается как остров между прибрежными пустынями, окаймляющими Тихий океан, и изумрудным морем лесов Амазонки.

Тем не менее описывать эти высокие плато как мост, перекинутый между двумя Кордильерами, было бы чрезмерным упрощением. В действительности мы имеем здесь дело не с двумя цепями, а с целой серией более или менее параллельных Кордильер. Некоторые из них, например те, что окаймляют озеро Титикака с севера, простираются в поперечном направлении. Было бы правильно представить Перуанские Анды как обширную группу сложных цепей, из которых самые высокие проходят вдоль ее западных и восточных границ.

Высказывалось немало гипотез о геологическом происхождении андийских плато. Андские складки датируют верхним мелом, причем полагают, что складкообразование продолжалось и в третичном периоде. Сильное горизонтальное сжатие земной коры привело к возникновению складок. Однако вертикальные движения земной коры тоже сыграли важную роль в формировании Кордильер. Об этом свидетельствует почти горизонтальный пласт, обнаруженный на высоте 3900 метров с заключенными в нем окаменелостями растительного происхождения, которые датируются миоценом. Горизонтальные и вертикальные движения земной коры подняли эти древние осадочные толщи на тысячу метров выше их первоначального уровня.

В создании этих гор приняли участие еще три процесса. Важную роль здесь сыграли оледенения. Конечные морены, отмечающие максимальное распространение ледников, можно обнаружить на очень низких уровнях восточных склонов Перуанских и Боливийских Анд, проходящих ниже современной границы леса. Кроме того, Кордильеры подверглись сильной глубинной эрозии, вызванной водотоками. Реки Мараньон, Уальяга, Апури-мак и Урубамба сильно разрушили Анды, прежде чем им удалось прорезать свои живописные ущелья и каньоны, чтобы низвергнуться с восточных склонов. Деятельность некоторых из менее мощных водотоков была не столь бурной, и их русла создали на склонах Анд довольно сложную систему. Наконец, нельзя забывать и о вулканической деятельности. На всем своем протяжении Кордильеры буквально усеяны вулканами. Здесь часто происходят землетрясения, и почти все города, расположенные в Андах, хотя бы однажды были полностью разрушены толчками. Складкообразование в Андах часто сопровождалось извержением интрузивных горных пород. Некоторые геологи рассматривают Кордильеры как шрам на земной коре, шрам, который так и не зажил с юрского периода. Изверженные породы, истекающие из этой раны, усугубляют результаты, вызванные движениями земной коры.

Таково сложное строение этих грозных хребтов, которые первыми встретили испанских конкистадоров. Обширная область, поднятая на большую высоту загадочными силами, действующими в недрах земли, с суровым, несмотря на тропические широты, климатом — одно из самых чарующих зрелищ на Южноамериканском континенте. Путешественника завораживает театральное великолепие увенчанных снегами гор, вздымающихся над тропическими лесами. Натуралиста обуревает желание разгадать тайну приспособления флоры и фауны к жизни на такой большой высоте. Археолог может изучать здесь следы великих цивилизаций, некогда процветавших в полной гармонии с суровыми условиями окружающей природы.

ТЕМПЕРАТУРНЫЕ КРАЙНОСТИ: ХОЛОД И ЖАРА

Как мы уже отмечали, Альтиплано Перу славится своими крайне низкими для тропических широт температурами. Так, например, в Винкокайе, маленьком селении, находящемся примерно на расстоянии 120 километров от озера Титикака, средняя годовая температура никогда не поднимается выше 1,7°. Самый теплый месяц здесь ноябрь со средней температурой 5°. Средняя температура июля составляет —2,2°. Только этот пример пока¬зывает, как сильно влияет высота местности на температуру. Но эти цифры не показывают, как велики амплитуды колебаний температуры в Высоких Андах, особенно в сухой сезон, когда нет облачного покрова, защищающего от внезапной потери тепла. На высоте примерно 4000 метров дневной максимум может дойти до 20°, а ночью минимум до —15°; таким образом, суточная амплитуда составляет 35°. Это тяжелые условия для всех живых существ, в том числе и для человека.

Более того, приведенные выше температуры зарегистрированы в тени, поэтому они не дают представления об исключительной интенсивности солнечной радиации. Проходящее облако может снизить температуру на 11° на протяжении пяти минут. На теневой стороне городских улиц снег никогда не тает, тем не менее полуденное солнце невыносимо жаркое. Впрочем, как только солнце заходит, земля затягивается ледяной коркой. Разумеется, такой климат преобладает во всех высокогорных областях земного шара, и те, кто занимается высокогорным лыжным спортом, испытал на себе его причуды. Но свойства этого климата особенно ярко проявляются в Высоких Андах, где он оказывает сильнейшее влияние на растения и животных, ритм жизни которых приспособлен к ходу суточных температур. Более того, горные породы нагреваются здесь быстрее и служат как бы теплохранилищем, или, точнее, терморегулятором.

Как обычно бывает в межтропической зоне, смена времен года определяется не температурой, а осадками. Период максимальных осадков на Альтиплано приходится на лето южного полушария в противоположность тому, что наблюдается на побережье. Это дождливое время года, которое начинается в ноябре и кончается в марте или апреле, перуанцы называют «инвьерно» («зима», по-испански), хотя фактически это лето южного полушария. Годовое количество осадков колеблется в пределах от 600 до 1375 миллиметров, в зависимости от местных условий. Относительная влажность, видимо, снижается в направлении с севера на юг. Наблюдаются также значительные ежегодные колебания в количестве осадков. Так, в Морокоче, в деревне, находящейся в центральной части Перу и расположенной на высоте 3900 метров вблизи Западной Кордильеры, среднее годовое количество осадков составляет 1025 миллиметров, но оно колеблется в пределах от 625 до 1125 миллиметров. Вряд ли стоит говорить о том, что подобные колебания оказывают большое влияние как на дикую растительность, так и на сельскохозяйственные культуры. Даже небольшая засуха приводит к понижению температуры и ночным заморозкам, потому что нет слоя облаков, задерживающих накопленное за день тепло.

В течение дождливого времени года не проходит почти ни одного дня без грозовых ливней. Утром выходишь на прогулку, надеясь полюбоваться сияющим солнцем и ярко-синим небом, но к одиннадцати часам начинают собираться облака, а после того, как разразится гроза, ливень продолжается обычно всю вторую половину дня и может идти даже ночью. Часто дождь идет с мокрым снегом и градом, особенно на высоте выше 3900 метров. Но несмотря на дождливое лето, Альтиплано остается засушливой областью из-за того, что в остальную часть года осадков бывает мало.

Другой поразительной особенностью Альтиплано являются постоянные и порой очень сильные ветры, усугубляющие холода и засуху. Вот те трудности, с которыми приходится сталкиваться всем живым организмам на этой ледяной земле под тропическим солнцем.

НИЗКОРОСЛАЯ РАСТИТЕЛЬНОСТЬ

Не приходится удивляться тому, что суровые природные условия так сильно повлияли на флору. При низких температурах на сухой почве растения прижимаются к грунту, и древесная растительность здесь представлена скудно. Подобно альпийским растениям Европы или Северной Америки, многие заросли низкорослого кустарника напоминают полусферические подушки. Такова льярета (Azorella), которую индейцы называют ярета. Azorella образует такие плотные подушкообразные заросли, что между ними трудно просунуть нож. Местное население собирает и сушит ее на топливо. Большая часть других растений относится к многолетним злакам.

Единственные деревья, растущие на Альтиплано, относятся к семейству розоцветных. Перуанцы дали им название кеньоа, а ботаники — Polylepis. Эти деревья можно назвать самыми отважными «верхолазами» Южной Америки, поскольку их обнаружили на высоте 4350 метров. Искривленные стволы и густые красноватые ветки покрыты толстой, похожей на пергамент корой, защищающей от холода. Кеньоа растут только в хорошо укрытых местах, главным образом на дне крутостенных долин, куда не добираются ледяные ветры, и образуют здесь настоящие галерейные леса. К сожалению, эти деревья в населенных районах теперь довольно быстро исчезают, так как индейцы используют их в качестве топлива, В других местах, особенно на необъятных просторах пампы Анд, преобладает редкий и низкорослый растительный покров. Выше определенной высоты, обычно выше 4800 метров, но иногда с колебаниями в ту или другую сторону в зависимости от местных условий расстилается ландшафт, подавляющий своей бесплодностью. Скалистые склоны дают приют последним остаткам растительного мира. Ботаники описывают эту каменистую зону и скалы на границе распространения растительности, как теплые оазисы в ледяной пустыне.

ЖИЗНЬ НА БОЛЬШОЙ ВЫСОТЕ

Таковы условия, в которых приходится жить выносливым существам, отважившимся проникнуть на высокие плато. Они проявили как непос¬редственную физиологическую адаптацию к высоте, так и экологическую адаптацию к климату высокогорной зоны. Чем выше поднимаешься в горы, тем ниже становится атмосферное давление и содержание кислорода в воздухе. На высоте 5400 метров содержание кислорода снижается в два раза по сравнению с тем, что отмечается на уровне моря. На такой высоте любое живое существо испытывает удушье, нарушаются нормальные физиологические функции, в частности функции нервных центров и обмен веществ в организме.

Мы располагаем ничтожно малой информацией относительно реакций животных на высоту, но нам многое стало известно о влиянии высоты на человека еще до развития авиации. Действительно, при сосредоточении значительной части населения и природных богатств на высоте 3900 метров у физиологов андийских стран были достаточно веские основания для тщательного исследования этой проблемы.

Путешественники часто испытывают на такой высоте неприятные симптомы. Один из них—горная болезнь, известная в Андах под названием сороче. Это — удушье. Ослабляя кровообращение, удушье влияет на кровеносные сосуды: пульс становится учащенным, а конечности синеют. Но самым неприятным оказывается влияние высоты на нервную систему, которое проявляется в непреоборимой сонливости, головных болях, а в некоторых случаях в летаргии, переходящей в почти коматозное состояние. Некоторые люди испытывают страх, иногда приводящий к безумию. Но такая реакция представляет исключение. Миллионы туристов посещают Пуно (административный центр департамента Пуно), очаровательный город, расположенный на берегу озера Титикака, не испытывая более неприятных ощущений, чем в других высокогорных областях.

За короткое пребывание на большой высоте организм временно приспосабливается к среде: сердце быстрее накачивает кровь, легкие работают интенсивнее, чтобы насыщать кровь кислородом, число кровяных шариков увеличивается с 4,5 миллиона до 7—8 миллионов на один кубический миллиметр крови. Только после продолжительного пребывания на большой высоте происходят более постоянные изменения в организме. У горцев может быть больше красных кровяных шариков, чем у жителей равнины, и более учащенное дыхание; происходят и другие изменения в тканях и в крови.

Местное население Высоких Анд в течение многих поколений переживало процесс акклиматизации, и многие антропологические признаки объясняются приспособлением к природной среде. Так, у индейцев Перуанских Кордильер почти цилиндрическая грудная клетка, объем которой иногда превышает 12 000 кубических сантиметров, чтобы вместить развитые легкие с большой пропускной способностью. Сердце европейца тоже сильно отличается от сердца жителя Анд. Врач, впервые осматривающий пациента из Анд, может приписать ему болезнь сердца.

Поселенцы европейского происхождения, обосновавшиеся в Андах после периода испанской Конкисты, испытали аналогичное приспособление к среде, которое, как мы знаем из хроник того времени, не обошлось без больших трудностей. Колонизация Высоких Аид была очень тяжелым периодом в жизни испанских переселенцев. Только в 1598 году, спустя пятьдесят три года после основания боливийского города Потоси на высоте 3900 метров над уровнем моря, у родителей испанского происхождения появился ребенок, которому удалось выжить. Антонио де ла Каланга отметил, что это событие считалось чудом. Домашние животные переживали те же трудности, что и их хозяева. Особенно тяжело пришлось кошкам. Животные, которых мы встречаем в Высоких Андах, видимо, живут и размножаются с такой же легкостью, как и родственные им виды на более низких высотах. Но то немногое, что нам известно об их физиологических функциях, свидетельствует об изменениях, затронувших в основном кровеносную систему, так же сильно, как у человека. У ламы более 12 миллионов красных шариков на один кубический миллиметр крови, у викуньи — более 14 миллионов, у вискачи—более 7 миллионов. У животных, населяющих равнины, притом же весе и объеме красных кровяных шариков гораздо меньше. Сердце животного Высоких Анд гораздо больше, темпы кровообращения быстрее, содержание поступающего в ткани кислорода выше, чем у равнинных животных. Но нельзя делать обобщений на основе тех скудных сведений, которыми мы располагаем. Как показали наблюдения за перелетными птицами, адаптация может быть и мгновенной. Утки, болотные птицы и даже маленькие птицы из отряда воробьиные встречались на высоте 6000 и даже 6600 метров вскоре после того, как они покинули места обитания у уровня моря. У них это происходит очень легко, несмотря на то, что в таких условиях даже сам полет, казалось бы, требует невероятных усилий. Но следует еще раз напомнить, что это мгновенный «подвиг», тогда как животным Высоких Анд приходится постоянно жить в разреженной атмосфере.

Климат, обусловленный большой высотой, сильно повлиял на животный мир Анд. «Кандидаты» в переселенцы, прибывавшие из местностей с гораздо более мягким климатом, должны были обладать большой приспособляемостью, чтобы выжить в таких суровых условиях. Удалось это немногим, чем и объясняется скудость фауны, по сравнению с богатым животным миром тех районов, которые находятся на более низких высотах в областях, смежных с Восточной Кордильерой. Многие из животных высокогорья определенно прибыли сюда из соседних, ниже расположенных зон; другие направились на север из Патагонии, чтобы воспользоваться преимуществами высоты. Как это ни странно, холодные горы в тропиках обеспечивают этим животным места обитания, сходные с теми, к которым они хорошо привыкли на гораздо меньшей высоте или на уровне моря. Это относится, например, к андийскому гусю-виду, типичному для высокогорий Чили, Аргентины, южной части Перу и Боливии, где он гнездится от высоты 3600 метров до снеговой линии. Его ближайший родственник—Магелланов гусь странствует по равнинам Патагонии и по примыкающим к ним скованным льдами берегам.

Итак, на заселение Высоких Анд гораздо большее влияние, чем их высота, оказали экологические факторы. Сама по себе высота никогда не мешала какому-нибудь виду проникнуть в более высокорасположенные зоны. Самыми действенными препятствиями в этих случаях были: неумение добывать пишу в открытой засушливой и лишенной растительности местности, а также неспособность сопротивляться сильным ветрам. Птиц и млекопитающих можно встретить на высоте 4800 метров и даже выше при наличии определенных условий, а беспозвоночным доступны и большие высоты. Но там, где нет явнобрачных или размножающихся семенами растений, там исчезает и фауна. Ничего, кроме лишайников, здесь не найдешь. Рекорд высоты установлен одной высокоспециализированной водорослью, которая может жить в замерзающей воде и даже во льду, окрашивая их в красноватый цвет. Выше этого уровня никакой жизни на земле нет, и только редкие птицы, в том числе кондор, летают в небесах. «Король Анд» парит над облаченными в вечные льды вершинами.

ВЕТЕР, ХОЛОД И РАЗРЕЖЕННЫЙ ВОЗДУХ

Дорога от Лимы в центральную часть Анд вьется по долине реки Чильон, минуя ряд горных проходов. Мощные толщи горных пород и характер их залегания свидетельствуют о последовательных извержениях вулканических пород. Многие горные пики кажутся гигантскими нагромождениями каменных глыб и конгломератов, которым эрозия придала позднее более изящные формы. Камнепады и грязевые потоки из ила и рыхлых материалов здесь частое явление, когда дождевая вода проникает до самых глубоких пластов.

По мере того как мы поднимаемся выше, склоны покрываются кактусами, в частности канделябровыми кактусами, а начиная примерно с 1500 метров, появляется все более густая растительность, напоминающая степную. В отличие от засушливых береговых равнин в этих субтропических или умеренных зонах осадки выпадают в летнее время южного полушария. Постоянная влажность поддерживается здесь в течение всего года туманами. В некоторых местах попадаются даже небольшие пятна леса. Они представляют особый интерес, являясь последними остатками лесов умеренной зоны, занимающих такие обширные пространства в Эквадоре. Лесная зона была издавна заселена и возделана человеком. Эвкалипт, акклиматизированный с большим успехом во всех умеренных зонах Анд, стал теперь неотъемлемой частью ландшафта.

Еще выше дорога, петляя крутыми поворотами, поднимается в районы с густой травянистой растительностью и, наконец, приводит в долину, которую геологи называют «висячей». (Нижний конец такой долины находится выше уровня той, в которую она впадает.) На дне ее раскинулось темное озеро. Миновав перевал, дорога спускается вниз и там вьется по лабиринту холмов и пересекающихся долин. Мы попали на плато Высоких Анд. Путешественник потрясен величием открывшегося перед ним вида, так как все здесь принимает грандиозные масштабы. В отдалении иногда вздымаются темные силуэты вулканических гор, но на большей части территории волнистые гряды холмов, пересеченные сетью бурных горных потоков, уходят за ровную линию горизонта. Низкорослые злаки покрывают склоны. В этих краях нет деревьев; в лучшем случае здесь кое-где растут чахлые кустарники. Путешествие через эти высокие плато может показаться крайне однообразным. Каждая долина, каждый склон похожи на оставшиеся позади, и не ощущаешь никакого движения вперед. Перед вами расстилается безжизненное пространство, повисшее между небом и землей. Ветер, холод, разреженный воздух как будто свели все проявления жизни к замедленному движению. Нет ничего удивительного в том, что эти суровые условия наложили свой отпечаток на характер индейцев, населяющих Анды.

ЧЕЛОВЕК И КОРДИЛЬЕРЫ

Несмотря на свою суровость, плато Высоких Анд, в частности котловина озера Титикака, стали колыбелью великих цивилизаций и могущественных государств, простиравшихся от Колумбии до Аргентины. Даже в наши дни эти Кордильеры, по крайней мере их умеренная зона, отличаются высокой плотностью населения, а в некоторых случаях даже относительной перенаселенностью.

Концентрация населения на высокогорных плато в основном объясняется удобством передвижения через обширную пампу Андийского коридора. Прибрежные равнины слишком засушливы, а в амазонский лес очень трудно проникнуть, поэтому эти плато и до наших дней дают приют кочующим племенам, находящимся еще на стадии собирательства. К тому же почвы умеренной зоны высоких плато отличаются плодородием. Применяя особые способы обработки почв, индейцам удалось заниматься земледелием на высоте 4050 метров. С незапамятных времен благодаря своему относительно мягкому климату обрабатываются земли во всей котловине озера Титикака. Это озеро, подобно морю, оказывает смягчающее влияние на климат. Коренные жители издавна отбирали культуры, подходящие для местных почв. Картофель, например,— культура андийского происхождения. Индейцы предохраняют картофель от порчи предварительным замораживанием, а затем высушиванием и получают два вида продукта: белую и черную чуньо. Из других сельскохозяйственных культур, выращиваемых индейцами, назовем растения семейства Chenopodiaceae, киноа (Chenopodium quinoa) и каньяуа (Сh. canihua), из которых приготовляют кашу. Такие клубнеплоды, как ока (Oxalis tuberosa), завершают список возделываемых здесь сельскохозяйственных растений. Кукуруза, требующая гораздо более высоких температур, не проникла на эти высокие холодные плато.

Индейская кухня вряд ли понравится путешественнику. Чуньо, то есть блюдо из замороженной картошки, едят вместе с чарки—с кусочками баранины или мяса ламы, предварительно высушенными на солнце, а затем вымоченными в воде.

Но если растениеводство здесь ограничено известными пределами, то высокие плато как нельзя лучше подходят для выпаса скота. Травянистая пампа, которая простирается на значительной части Альтиплано, представляет в распоряжение скотоводов великолепные пастбища. Чтобы использовать это богатство, индейцы с давних времен приручили ламу и альпаку. Ни один из этих видов одомашненных животных, родственных викунье и гуанако, не остался в диком состоянии.

Хотя ламы и альпаки служат ценным источником мяса и шерсти, в древние времена этих животных использовали только как вьючный скот. Их не седлали и не доили. Индейцы в доколумбовы времена молока не пили. Завезенные испанцами овцы стали теперь главным источником дохода. Лошадей и крупный рогатый скот разводят только в самых влажных долинах, а об отсутствии коз на высоких плато вряд ли стоит жалеть, учитывая вред, который они причиняют земле и растительному покрову.

Другой вид природных ресурсов, который издавна привлекал человека в Анды,— это полезные ископаемые. Золото Перу соблазняло испанских конкистадоров, и их каравеллы отплывали на родину, нагруженные этим драгоценным даром перуанских недр.

Здесь много также руд других, еще более драгоценных в наши дни металлов. Центральная часть Перу, особенно район Серро-де-Паско, включая Ла-Оройя и Уарон, считается богатейшей в мире по запасам полезных ископаемых. Длившаяся веками добыча полезных ископаемых оставила неизгладимые следы в ландшафте. Еще в доколумбовы времена индейцы начали проходить горы шахтными галереями. Практически в каждой лощине, прорезающей плато, можно найти следы старинных заброшенных печей. Серебряные руды, пользовавшиеся особенной популярностью, плавили когда-то в примитивных печах, используя в качестве топлива помет лам. К концу XVIII века истощение руд заставило перейти к разработке пиритов и применению более усовершенствованных методов обогащения.

Золото и серебро, добываемые в аллювиальных отложениях в наши времена, могут служить только в качестве образцов минеральных ресурсов плато. В XX веке с появлением новой техники, развитием средств связи и транспорта самое важное значение приобрела медь. Разрабатываются также месторождения еще по меньшей мере дюжины других руд, в том числе содержащих висмут, цинк, свинец и ванадий. Горнодобывающий комплекс, протянувшийся от Серро-де-Паско до Ла-Оройя, дает около 13,5 тысячи тонн меди и 8000 тонн свинца, не говоря уже о цинке, серебре и многих других редких металлах, на которые современная промышленность предъявляет неуклонно возрастающий спрос. Безлюдные Кордильеры — огромный источник минеральных ресурсов во времена инков — все еще таят в своих недрах сказочные богатства с точки зрения современной мировой экономики.

ПУНА —ОБШИРНЫЕ ЗЛАКОВЫЕ СТЕПИ

Преобладающей растительной формацией высоких плато являются степи, которые перуанцы называют пахиноль де пуна, или просто пуна. То же название применяется иногда к области в целом. Пуна, простирающаяся через все равнины, речные долины и плато, иногда взбирается даже на некоторые крутые склоны. Образованная пучками жестких злаков, пуна окрашена в соломенно-желтый цвет, поскольку внешние отмершие листья спадают вниз и прикрывают живую зелень. Всем этим злакам, достигающим иногда в высоту 0,6 метра, индейцы дали название ичу, хотя они принадлежат к различным видам двух родов — овсяниц (Festuca) и вейников (Calamagrostis). Среди их кустистых стеблей приютились другие травянистые растения.

На открытых просторах пуны нет надежного убежища для пернатых, и здесь можно встретить только очень специализированные виды. Когда мы прокладывали себе путь, чаще всего нам встречались тинаму: некоторые их виды обосновались на высоких плато. Тинаму своими повадками и окраской напоминают куропаток. Песочное или кофейное в крапинку оперение делает этих птиц почти невидимками. Гнездо, устроенное среди пучков травы, которые защищают его от солнца, вмещает девять ярко окрашенных яиц. Самцы проявляют такую активность в высиживании яиц и в уходе за птенцами, что, по сообщениям некоторых наблюдателей, самки совсем утратили материнский инстинкт. Хотя воробьиных птиц здесь мало, но некоторые их виды, питающиеся семенами, регулярно встречаются в степях. Самый распространенный вид—перуанская зонотрихия (Zonotrichia capensls), птица, встречающаяся на большей части континента. Близкий родственник североамериканским овсянкам, она строит гнезда на земле там, где кустистые злаковые травы защищают яйца от интенсивных солнечных лучей.

Одна из самых типичных для пампы птиц кажется почти двойником каменки Старого Света, но на самом деле является обычным печником (Geositta cunicularia), принадлежащим к семейству, характерному для Америки, а именно к печниковым. Наблюдается почти полное сходство в окраске этих птиц, принадлежащих к совсем различным семействам. Песочная окраска верхней части оперения переходит внизу в белую с очень светлыми пятнышками на подхвостье и на кончике темного хвоста. Печник очень напоминает каменку даже своим криком. Когда он роется в земле в поисках насекомых, его хвостик находится в непрерывном движении. Видимо, одинаковые места обитания и образ жизни придали этим птицам совсем разного происхождения такое сходство, как будто они были отлиты в одной и той же форме.

Продолжая свой путь по пампе, мы вдруг услышали какой-то шуршащий звук. Замерев на месте, нам удалось рассмотреть крошечного грызуна— боливийского акодона (Akodon boliviensis), Его бурая шерстка покрыта черными крапинками. Своими размерами и поведением он напоминает полевку, у него даже такой же короткий хвост. И в этом случае природа повторилась, вероятно из-за сходства природных условий. Акодон живет в обширных подземных ходах длиной до 9—15 метров, которые он выкапывает на глубине более 30 сантиметров, с множеством отверстий для входа под куртинами травы. Очень активный днем, акодон скрывается от ночного холода в своем тщательно отделанном убежище.

МОРСКИЕ СВИНКИ И ГИГАНТСКИЕ КОНДОРЫ

Поблизости от реки на влажных участках степей расселились колонии морских свинок—животных, которые издавна были одомашнены индейцами, разводившими их, как у нас кроликов, на мясо. Их буровато-оливковый мех никогда не отличался таким разнообразием окраски, как у одомашненных свинок. Эти грызуны служат добычей для хищников. Похожая на шакала длинноногая андийская лисица (Cerdocyon) после охоты прячется в свое логово в скалах. Много здесь и хищных птиц. Пампа—это охотничьи угодья для грифов, привлекаемых останками домашних животных. Грифы-урубу с черным оперением, властелины второго ранга в царстве пернатых, широко распространены во всей тропической Америке, но менее многочисленны в пампе, чем на побережье. Гигантом среди летающих наземных птиц считается кондор. Размах его крыльев достигает трех метров. Иногда кондоры встречаются стаями, состоящими примерно из пятнадцати особей. Медленно поднимаясь в воздух, кондор величаво описывает широкие круги. Большие размеры, доблесть и горделивая осанка этой птицы издавна снискали ей славу.

Временами индейцы еще охотятся на кондоров, применяя старинный способ. Они выкапывают в земле яму, достаточно большую, чтобы в ней мог спрятаться человек, прикрывают его сверху решеткой из веток и кладут поверх какое-нибудь мертвое животное. Когда кондор, соблазнившись приманкой, садится на решетку, охотник чувствует себя вознагражденным за томительное ожидание в зловонной атмосфере и хватает птицу за лапы.

ГУАНАКО И ВИКУНЬИ

Пампа служит также убежищем и для диких видов безгорбых верблюдов — гуанако и викуньи. Викуньи типичны для Альтиплано центрального Перу к северу от Аргентины, но гуанако встречаются на более низких высотах и в Патагонии. Ни одно животное в Андах не может сравниться красотой и грацией с викуньей. Она похожа на ламу, но сложена гораздо пропорциональнее, а ее длинная шерсть необычайно мягка и шелковиста.

На высоте 3600—4800 метров, особенно выше 4200 метров, викуньи еще очень многочисленны и живут семейными стадами . Гарем взрослого самца состоит из четырех—восемнадцати самок; с ними находится и молодняк. Здесь же кочуют стада холостых самцов. Каждое стадо занимает участок площадью от 8 до 40 гектаров в зависимости от рельефа и качества пастбищ. Самки телятся в январе-феврале, когда все цветет после дождей. Как и у всех травоядных животных, детеныши викуньи развиваются очень быстро. Они становятся на ноги через четверть часа после рождения, а через полчаса уже ходят. Прожив всего одни сутки, детеныш уже может следовать за стадом.

Индейцы, живущие на высоких плато, наделяют викунью особой магической силой. Они считают, что человек, который ест сырую печень и селезенку викуньи, будет здоров и телом и душой. А если он будет пить ее кровь, предпочтительно теплую, то этим обеспечит себе долголетие и храбрость. Во времена инков шкуры этих животных носили только короли и члены королевской семьи, и тысячи их подданных отправлялись на большую охоту. Теперь викунья находится под охраной закона, но браконьерство все еще существует в широких масштабах. Со своей стороны владельцы скотоводческих ранчо изменили облик плато, отгородив свои пастбища, и стада викуний не могут больше беспрепятственно бродить по обширным непрерывным пространствам. Так же как и в других местах, мир здесь стал теснее для свободолюбивых животных.

ПЕЩЕРНЫЕ ПТИЦЫ

Поскольку деревьев на этих плато мало, подходящие для сооружения гнезд места встречаются здесь редко. Хотя некоторые птицы из отряда воробьиные находят убежище под куртинами трав, они не могут укрыться там от ночных заморозков и пронизывающих дождей. Вот почему многие андийские птицы предпочитают строить свои «дома» под землей или под скалами либо прячутся под обломками горных пород. Любом; человеку, который посетит высокие плато ночью, имея при себе карманный фонарик, несомненно, встретится маленькая стайка птиц, в частности из питающихся семенами воробьиных, сбившаяся под каменной глыбой. Во все времена года такие «коммунальные ночлежки» обеспечивают приют многочисленным постояльцам. Немецкий орнитолог Гюнтер Нитхаммер видел в Боливии на горе Чакальтая на высоте 4890 метров белокрылого вьюрка (Diuca speculigera) в укрытии, вмещавшем не менее двухсот птиц, собравшихся в углублении под ледниковым склоном. Стадный инстинкт оказал большую услугу этим птицам.

Нет нужды говорить о том, что птенцы более чувствительны к холоду и к перемене погоды. По этой причине многие птицы Анд гнездятся в ходах, прорытых в рыхлом грунте. Повсюду, где водотоки намыли береговые валы, их склоны зияют бесчисленными отверстиями. Наблюдая за входом в период гнездования, мы вскоре увидим хозяина жилища. Подобные повадки при гнездовании особенно типичны для птиц из семейства печниковых. Такие виды, как земляной и скальный поползни (Geositta и Upucerthia), особенно хорошо роют норы, чем и объясняется, что перуанцы называют их миньерос, то есть «шахтеры». Земляные тираны, например каменная мухоловка (Muscisaxicola), тоже приспособились к жизни в норах.

Все эти птицы могут сами рыть себе норки. Клюв служит им киркой, а землю они отбрасывают когтями. Но они достаточно сообразительны, чтобы использовать уже затраченный труд, из года в год перестраивая и ремонтируя одно и то же гнездо. Иногда жилище кажется слишком просторным но сравнению с размерами самого хозяина. Это особенно относится к американскому скальному поползню, который по своим размерам не уступает крупному вьюрку. Окраска верхней части его оперения рыжевато-коричневая, нижней— желтовато-коричневая. У этой птицы характерный, похожий на косу клюв. Она строит свои гнезда у подножия небольших насыпей, иногда высотой не более двух метров. Птицы выкапывают в стенке прямой ход шириной от 50 до 75 миллиметров, высотой 1,25 сантиметра и длиной около метра, который ведет к гнездовой камере, покрытой толстой подстилкой из соломы и шелухи от семян.

Еще большим архитектурным мастерством отличаются земляные тираны. Они тоже роют норы длиной не менее метра с гнездовой камерой диаметром около двадцати пяти сантиметров. В этом углублении тираны строят гнездо, очень похожее на то, которое сооружают наши славки. Гнездо это состоит из тонких, изящно переплетенных веточек и выстлано пухом овцы или ламы. Это крошечное убежище для выведения потомства очень уютно. В таких гнездах птицы могут не бояться стихийных сил. Ни палящее солнце, ни ледяной холод не могут сюда проникнуть. Пусть перепады температуры на открытом воздухе достигают 30°, внутри норы она остается неизменной. Мало того, подземное жилище защищает птиц от бурь и хищников, в частности от лисиц, которые особенно любят полакомиться птенцами.

Разумеется, птицы Анд не могут претендовать на монополию в строительстве подземных гнезд. Такие же гнезда строят и другие птицы, например ласточка-береговушка и зимородки. Все эти птицы живут в условиях гораздо более мягкого климата. Но тот факт, что подобные гнезда так широко распространены в Высоких Андах, можно рассматривать как реакцию на негостеприимный климат. Ценой подобной адаптации андийским птицам удалось прижиться в такой, казалось бы, негостеприимной среде.

НЕОБЫКНОВЕННЫЙ ДЯТЕЛ

Бродя по пампе, можно вдруг услышать странный крик, похожий на лай: у-ай, у-ай. Иногда он переходит в своего рода колоратуру: у-а-а-а-а. Название яко-яко, похожее на этот крик, индейцы аймара распространяют на земляного дятла (Соlaptes rupicola), ближайшего родственника земляного дятла, обитающего в США(Colaptes auratus). Птиц этой группы можно встретить на всем Американском континенте, за исключением южных лесных районов. Большая часть представителей семейства дятловых живет на деревьях, но жизнь на земле позволила этому дятлу проникнуть в Высокие Анды. Почти вся деятельность этих птиц проходит на земле. Открытые травянистые степи— излюбленное место обитания земляного дятла, но почти так же вольготно чувствует он себя, когда попадает на скалистые склоны.

Земляные дятлы живут колониями и почти всегда встречаются небольшими стайками, даже когда добывают пищу. Питаются они червями, личинками насекомых и самими насекомыми, которых добывают, тщательно роясь в земле. Длинный конический клюв и длинный язык, заканчивающийся роговым, похожим на зуб отростком, служат великолепными приспособлениями для откапывания добычи. Шумные крики этого дятла составляют неотъемлемый элемент птичьего хора Анд в течение всего года, но особенно исступленными они становятся в период размножения. Брачные игры включают возбужденные движения, причем все участники игр подражают друг другу. Каждая птица постоянно выставляет напоказ яркую полосу на своей щеке, которая является отличительным признаком пола: у самцов она красная с черным, а у самок—черная.

Как только партнеры соединятся, они ищут место для гнезда. Обычно выбирается крутой утес, вздымающийся над рекой, но иногда и более низкий береговой обрыв. Здесь дятлы прорывают туннель, пользуясь своим клювом, как киркой, чтобы разрыхлить грунт, а когтями быстро отбрасывают землю. Гнездовые колонии этих общественных птиц могут состоять из десяти пар. Длинные и просторные туннели ведут в большую гнездовую камеру. Биологическое сопоставление андийского и североамериканского дятлов показывает, до какой степени первый из них приспособился как к климату, так и к добыче пищи в среде, где нет деревьев, столь необходимых большинству дятлов.

ПУЙЯ: УБЕЖИЩЕ И СМЕРТЕЛЬНАЯ ЗАПАДНЯ

Обычно растения семейства бромелиевых или ананасовых, с их короткими стеблями и широкими декоративными листьями, растут, цепляясь за скалу или дерево. Но Высокие Анды, где природа демонстрирует свои причуды, дали приют особой древовидной их форме. Речь идет о пуйе (Puya raimondii), распространенной в Центральных Андах (Кордильера-Бланка), в Южных Андах Перу и в Боливии. Огромные по своим размерам, они напоминают пальмы с их кроной плотных листьев, растущих из ствола. Каждый лист обрамлен острыми шипами, загнутыми, как рыболовный крюк, и такими же опасными. Самые старые листья свертываются и отмирают, свисая вниз. Когда растение достигает полной зрелости, причем его рост составляет четыре-шесть метров, оно начинает цвести на верхушке и тогда поднимается до максимальной высоты — девяти метров. При некотором воображении это странное растение может напомнить эспелетии колумбийских и эквадорских парамос или гигантские лобелии Восточной Африки.

При остром «жилищном кризисе» в Высоких Андах не вызывает удивления, что птицы должны устремляться стаями к этому, словно ниспосланному провидением, дому. Некоторые возвращаются сюда ночью, в том числе лысоголовый голубь (Gymnopelia сесilae). Не менее тридцати голубей этого вида могут разместиться на одной пуйе. Эти растения особенно интересны как места гнездования голубей, колибри и некоторых видов мелких воробьиных. На дне многих хорошо защищенных оврагов, среди зарослей пуни можно увидеть искусное гнездо высотой примерно в полметра. Его занимает не какая-нибудь большая птица, а птица величиной с обыкновенного воробья—чернокрылый стриж (Asthenes d'orbignyti) с каштановым верхним оперением и беловатым нижним и с броским красновато-коричневым пятнышком на подхвостье. Гнездо этой птицы напоминает корзиночку, поэтому ее и называют канастеро от испанского слова канаста, что означает «корзинка».

Пуйя может служить убежищем для многих птиц Высоких Анд и одновременно быть причиной гибели других видов пернатых. Одного чересчур поспешного прикосновения к пуйе достаточно, чтобы птица попалась на острые крючки ее листьев. Чем больше бьется птица, чтобы освободиться, тем глубже вонзаются эти крючки в ее тело. Бывает, что на одном растении висит до десятка трупов несчастных птиц. Обычно его жертвами оказываются голуби, но также в ловушку могут попасться и воробьи, а иногда и крупные хищные птицы, которые, вероятно, увлекшись преследованием, долетают до этого укрытия. Убежище и смертоносная западня! Все не так просто в природе, где опасности прячутся за каждым из ее даров.

ОЛЕНИ И ГРЫЗУНЫ

У подножия менее крутых склонов, защищенных от ледяных ветров, травянистая растительность уступает место кустарникам. Здесь встречаются и кактусы, что свидетельствует о сухости местных почв. Некоторые кактусы одеты бледным пушком, что, несомненно, служит им защитой от низкой температуры, особенно от ночных заморозков.

Такие склоны часто покрыты огромными грудами обломков горных пород. Потоки, низвергающиеся с большой высоты, пропилили здесь крутые ущелья и изваяли утесы, окутанные густым растительным покровом. Отличаясь более мягким климатом и большим количеством пищи, эта зона выделяется и самой богатой на высоких плато фауной. Именно здесь можно встретить перуанского оленя (Hippocamelus antisiensis), почти не уступающего по своим размерам своему виргинскому сородичу. Олень этот обитает до высоты 1800 метров на небольших, но покрытых буйной растительностью участках на защищенных склонах.

Грызунам этот район тоже пришелся по вкусу, и многие их виды находят здесь убежище под скалами. Вискача, распространенная на больших высотах от северной части Перу до Патагонии,— самый типичный грызун высокогорья. Она походит на кролика своими длинными закругленными ушами, но обладает пушистым, как у большой белки, хвостом. Ее густой, пушистый и шелковистый мех жемчужно-серого цвета переходит на спине в черный. Более светлый мех на животе часто имеет кремовый или красновато-коричневый оттенок. Когда вискача стоит на страже на какой-нибудь скале, она принимает вертикальное положение, уши торчат вверх, и зверек похож на кролика. Но, находясь в движении, вискача скорее напоминает белку или даже маленького кенгуру, так как, пользуясь своими хорошо развитыми задними ногами, совершает высокие прыжки и скачки. Мягкие и эластичные подушки защищают ступни животного.

Вискачи — общественные животные. Их колонии могут состоять из ста особей. Вискачи ведут дневной образ жизни, а ночь проводят в какой-нибудь расщелине в скале, так как их ноги не приспособлены для рытья нор. На утренней заре зверьки вылезают из укрытий, выбирают солнечное местечко и часами стоят там на страже. Глаза их полузакрыты, но все чувства обострены до предела. При малейшем движении или звуке, предвещающем приближение опасности, маленькие часовые немедленно предупреждают своих сородичей об опасности, издавая резкий, неоднократно повторяющийся свист, как это делают сурки, и все они устремляются в убежище.

Погревшись несколько часов на солнышке, вискачи отправляются на поиски пищи, но никогда не уходят слишком далеко от своего жилища. Даже самых колючих растений им достаточно, чтобы утолить голод, а после завтрака, на который уходит значительная часть утра, они готовы опять к принятию солнечной ванны. Если погода позволяет, то вискачи плотно обедают, но они стараются избегать дождя, чтобы не дрожать от холода в промокшей шубке.

Такой же образ жизни вели родичи вискачи—шиншиллы. Грызун, относящийся к семейству такого же названия, шиншилла отличалась более круглыми ушами, а главное, роскошным бархатистым серым мехом, самым ценным в мире, что и привело ее к гибели. Высоко ценившийся еще в доколумбовы времена мех шиншиллы стал пользоваться еще большим спросом, когда о нем узнали европейцы. Впрочем, в XIX веке шиншиллы еще изобиловали, и даже в 1905 году 18153 дюжины шиншилловых шкурок были проданы в чилийском торговом центре Кокимбо. Но эта цифра была сокращена наполовину в 1907 году, затем на столько же в следующем году, а в 1909 году было продано только 2328 дюжин. В наши дни этот источник дорогого меха полностью иссяк. В Чили шиншилла, вероятно, совсем исчезла, тогда как в Боливии и Перу она встречается крайне редко. Сохранившаяся в неволе шиншилла служит печальным примером того, как хищническая охота приводит к вымиранию ценных промысловых видов.

ХОЛОДНОКРОВНЫЕ ЖИВОТНЫЕ

В этом холодном районе мало пресмыкающихся. На Альтиплано Перу встречаются только два их вида: один представлен неядовитой змеей, другой— ящерицей, а именно перуанской изменчивой игуаной (Liolaemus multiformis). Эта игуана демонстрирует почти невероятный полиморфизм, проявляющийся как в окраске, так и в форме.

Самая суровая природная среда не отпугивает перуанскую изменчивую игуану, хотя она предпочитает селиться на склонах с солнечной экспозицией, часто на высоте 4800 метров. Здесь игуана либо роет себе нору, либо занимает какую-нибудь маленькую впадину. Питается она крошечными листиками, жуками, бабочками, пауками и мухами. В сухое время года, когда насекомых мало, игуана переходит в основном на вегетарианскую диету.

Низкие температуры — самое тяжкое испытание для этой андийской ящерицы, и она преодолевает его, максимально используя солнечную радиацию, очень интенсивную, но длящуюся всего несколько часов. Она выползает из убежища на рассвете и, распластываясь на голой скале или, что она предпочитает больше, на клочке травы, начинает быстро поглощать солнечное тепло. Установлено, что, когда температура воздуха поднималась только до —5°, тело ящерицы прогревалось уже до 18,9°. Однако даже при самой низкой температуре тела игуана способна на координированные движения, и в этом, вероятно, и заключается ее главное преимущество. При температуре тела 1,7° она все еще может, правда медленно, ползать, тогда как другие пресмыкающиеся при той же температуре неизбежно впали бы в оцепенение. Тот факт, что такая группа, как пресмыкающиеся, все-таки представлена на высоких плато, свидетельствует о чрезвычайно большой приспособленности животного мира этих мест.

КОЛИБРИ

Еще одного интересного обитателя Высоких Анд можно встретить только на солнечных склонах. Здесь наше внимание внезапно привлекает маленькая птичка, которая стрелой проносится мимо, издавая жужжащий звук, причем ее грудка искрится, отражая солнечные лучи. С первого же взгляда узнаешь в ней колибри. Для таких суровых условий это кажется невероятным. Между тем этот район Высоких Анд действительно населяют существа, которые ассоциируются в нашем воображении с гораздо более теплыми странами. Замечательная приспособляемость позволила некоторым видам этого семейства крошечных птиц заселить плато до уровня почти 5000 метров. Не считая великанов среди колибри, таких, как Patagona gigas, которая обычно обитает в умеренной зоне, самой распространенной здесь следует признать горную звезду, или Oreotrochilus, латинское название которой означает «горная колибри». Несмотря на их широкое распространение на высоких плато, горные колибри избегают открытую холодную пампу и предпочитают залитые солнцем горные склоны или укрытые, поросшие кустарником ущелья.

Известно, что семейство колибри питается смешанной пищей, состоящей из насекомых и нектара различных цветущих растений. Излюбленная пища горных колибри — нектар лоасы (Loasa). Это травянистое растение, густые пучки которого снабжены обжигающими волосками и увенчаны алыми цветами, наполненными нектаром.

Но на высоких плато, где цветов мало, пища колибри состоит почти исключительно из насекомых. Самый лучший пример приспособления колибри к окружающей среде при выборе места для гнезда дает, вероятно, Oreotrochilus. Вместо того чтобы спрятать гнездо среди растений, самка, которая занимается строительством гнезда, выбирает восточный склон скалистого уступа. Это позволяет использовать солнечное тепло с наступлением утра. Не менее 75% гнезд находится на краю таких уступов, а остальные размещаются у основания кустарников. Но многие птицы прячут свои гнезда в настоящих пещерах или в заброшенных шахтах, где в течение суток сохраняется постоянная температура.

Гнезда этих пернатых поразительно велики по сравнению с размерами их хозяев, достигая иногда 12,5 сантиметра в длину при глубине 10 сантиметров. Между тем, в условиях более мягкого климата колибри обычно строят крошечные гнезда, в которых с трудом умещаются самка с птенчиком. Построенные из самого разнообразного материала— обрывков листьев, талломов папоротника, растительных волокон, кожицы плодов, перьев, шерсти и паутины,— эти тщательно выполненные гнезда великолепно защищают от холода. По мнению индейцев, гнезда колибри наделены магической силой и помогают бороться с болезнями овец. Больных овец запирают в наглухо заколоченную хижину, где разжигают костер из гнезд колибри, и дым окуривает все помещение. Индейцы обосновывают это поверье тем, что колибри строят гнезда из необычного сочетания лечебных трав.

Самка откладывает всего два яичка. Период насиживания длится три недели, тогда как в более теплом климате он продолжается две недели, а то и одиннадцать дней. Климатические условия замедляют развитие зародыша и птенца после того, как он проклюнется из яйца. Птенцы начинают летать только через 30 -38 дней, тогда как молодые колибри тропических районов отправляются в полет через 20 дней. Для колибри высоких плато холод является самым тяжелым испытанием, но, если пищи достаточно, низкие температуры не мешают им выжить. Впрочем, морозными ночами, когда температура падает ниже опасной для жизни точки, колибри не могут добывать достаточно пищи, чтобы компенсировать затраченную энергию. Они забиваются в свои гнезда или в расщелины в скале, где впадают в оцепенение. Нормальная температура тела 36,6—38,9° падает до 14,4°, то есть примерно до температуры внутри убежища. Птица остается абсолютно инертной, обмен веществ в ее организме снижается до предела, который требует минимального питания. Хотя эта особенность наблюдается и у других колибри, в частности обитающих в Северной Америке, она оказывается очень полезной для андийских видов. Их удавшаяся попытка заселить такую среду, где, казалось бы, выжить немыслимо, показывает, что колибри очень крепкая птица, обладающая высокой приспособляемостью.

БОГАТСТВА ОЗЕР

На Высоких Андах, с их в целом довольно скудной флорой и фауной, раскинулись озера, содержащие невероятные богатства. Такие озера образуют важный элемент ландшафта перуанских и боливийских плато. Сложный рельеф этих возвышенностей привел к образованию замкнутых котловин, и ни один из других районов Перу не может похвастаться таким обилием озер. Вдоль всего Тихоокеанского побережья Южной Америки воды не хватает, а на склонах Амазонки ни рельеф, ни направление стока не способствуют возникновению постоянных озер. Некоторые из этих водоемов пересыхают, полностью завися, как и пампа, от дождливого сезона, когда они снова наполняются водой. Когда мелководье зарастает пучками трав, здесь можно увидеть множество куликов, уток и пастушков с их разноцветными клювами. Такие влажные места обеспечивают зимовкой болотных перелетных птиц из Северной Америки.

Много здесь и непересыхающих озер, но их акватории меняются в зависимости от времени года. Некоторые из них достигают очень больших размеров. Самое крупное озеро — Титикака — раскинулось на высоте 3812 метров. Своими размерами (176 на 56 километров) это озеро, скорее, походит на внутри континентальное море. Широкие плоские равнины, простирающиеся от его северных берегов, были, несомненно, в не очень отдалениом геологическом прошлом дном еще более крупного озера. К числу самых больших андийских озер принадлежат Хунин—в центральной части Перу, Саракоча — между населенными пунктами Пуно и Арекипой, а также боливийское озеро Поопо на высоте 3900 метров.

Большие озера обеспечивают однородные физико-географические условия в течение года с точки зрения температуры воды и содержания растворенных в ней газов. Это особенно относится к озеру Титикака, где температура воды всегда колеблется в пределах 10—13°. Даже когда она резко падает в течение засушливого времени года, большие озера на высоте до 4800 метров никогда не замерзают, а их воды богаты кислородом.

Что же касается озера Титикака, то его берега отличаются умеренным климатом. Низкие и ровные берега большей части таких озер часто окаймлены тростниками, известными под названием тоторас. Это самая типичная растительность андийских озер. Иногда тростники образуют непроходимые заросли, например на северном берегу озера Титикака. Они дают приют многим водяным животным, а иногда и людям. У племени уру вся жизнь протекает на плавучих островках, образуемых этими растениями. Из тростника уру строят свои жилища, изготовляют одежду и лодки. Даже паруса пресловутых бальсас де тоторас сделаны из волокна этих растений. Пищей им служит рыба, звери и птицы, населяющие острова; уру создали то, что можно назвать «тростниковой культурой». ЭТИ первобытные племена быстро исчезают, смешиваясь с другими индейцами, и покидают свои необычные места обитания.

Андийские озера представляют интерес для зоологических исследований. Хотя число их невелико, но они обеспечивают убежища удивительным существам, ведущим свое происхождение от ограниченного числа чисто местных видов. Каждый отдельный отряд придерживается типичной для него пищи, но тем не менее в этих озерах одни виды того же самого семейства могут быть плотоядными, а другие—вегетарианцами. Это позволяет зоологу проследить эволюцию андийских рыб, в зависимости от окружающей среды и ее пищевых ресурсов.

К сожалению, человек нарушил тонкое равнове¬сие, установившееся в этих водах, пытаясь эксплуатировать их богатства. Сюда завезли некоторые виды лосося из Северной Америки, и эти хищники истребили местные виды. По иронии судьбы, сам лосось не принес рыбакам ожидаемой выгоды. Андийские озера смогут надолго остаться естественной лабораторией для зоологов только в том случае, если некоторые из них будут объявлены заповедными и сохранятся в первобытном состоянии.

ЗЕМНОВОДНЫЕ ВОЗВРАЩАЮТСЯ В ВОДУ

Интересно, что, хотя земноводные давно покинули воду, чтобы жить на суше, они все еще не могут решить, какой образ жизни им предпочесть. Эти животные выводят потомство в воде, и оно живет там в стадии личинок. Лишь после метаморфоза некоторые из них, в частности лягушки и жабы, переселяются на сушу, но всегда держатся около воды, так как кожа не защищает их от чрезмерной потери воды.

Итак, природная среда Анд с ее низкими температурами и засушливым климатом мало благоприятна для жизни амфибий. Однако обилие озер сделало возможным существование здесь этой фауны. Самой эффективной адаптацией явилось возвращение в воду, температура которой остается весь год благоприятной для земноводных. Многие андийские амфибии, например огромные жабы из озера Титикака, превратились в полностью водяных животных.

Новый образ жизни обусловил любопытные изменения их строения. Приспособленные для того, чтобы видеть под водой, глаза этих амфибий похожи на рыбьи. У некоторых земноводных, раздутых в воде, как мяч, если их выловить, кожа начинает сморщиваться в складки, и они погибают. Шарообразная форма — это способ увеличить поверхность кожи, через которую осуществляется дыхание, поскольку легкие низведены до рудиментарных органов. Благодаря хорошо развитым перепончатым лапам эти амфибии легко плавают. С помощью таких приспособлений жабы способны проводить всю свою жизнь в воде. Таким образом, андийские земноводные вернулись к первоначальному образу жизни своих далеких предков.

КРОШЕЧНЫЕ ПОГАНКИ И БОЛЬШИЕ ФЛАМИНГО

Андийские озера особенно интересны тем, что они являются подлинным раем для птиц. Действительно, здесь часто происходит такой парад птиц, что некоторые водоемы напоминают пруды в зоопарке с хорошо подобранными экспонатами.

Преобладают здесь поганки, в основном самые крошечные представители этого семейства — Podiceps rolland—с рубиново-красными глазами, сверкающими среди каштаново-коричневого оперения. Они селятся у берега там, где вода изобилует растениями. В таких местах обитает также одна из самых интересных андийских птиц — гигантская лысуха (Fulica gigantea). Размером она напоминает маленького гуся и весит около трех с половиной килограммов. Лысуха распространена на озерах высоких плато Перу, Боливии и северного Чили. Ее угольно-черное оперение оживляется ярким бело-желтым пятнышком над красным клювом и кораллово-красного цвета лапками. Мускулистые конечности компенсируют относительно слаборазвитые крылья. Гигантская лысуха живет в тех водах, где растения образуют густые сплетения, и сооружает гнездо на настоящих плавучих плотах. Эти плоты, если они используются из года в год, достигают в диаметре около четырех метров и достаточно крепки, чтобы на них мог держаться человек. Плоты сооружены из изобилующих здесь подводных растений, которые составляют также основу питания лысухи. Действительно, нередко можно видеть, как голодная лысуха алчно ощипывает свое собственное гнездо. Когда нижние этажи этого плавучего жилища отрываются и погружаются в воду, лысуха надстраивает его, добавляя свежий строительный материал.

Здесь много бакланов, места обитания которых варьируют от морского побережья и озер на низменностях до высокогорных озер. Другая поразительная особенность пернатого мира озер заключается в великом множестве уток разнообразных видов. Среди густых зарослей ка¬мыша и на открытых водах плавают синеклювые утки с агатово-черным венчиком (Anas puna), желтоклювые чирки (Anas flavirostris) — одни из самых распространенных пластинчатоклювых птиц в Андах. Здесь можно встретить также хохлатую утку (Lophonetta specularioides), которую легко узнать по сильно выдающемуся клюву и переливающемуся гранатово-красному пятнышку, или глазку, на крыле. Андийский шилохвост с его характерным вытянутым силуэтом тоже широко представлен в царстве пернатых этого района.

Воды некоторых андийских озер насыщены солью. Эти мелководные озера обрамлены полосами голого ила, сверкающего коркой кристаллической соли. В некоторых случаях соли, содержащиеся в озерной воде, можно использовать в промышленных целях, как это делается на озере Салинас в южном Перу. Разумеется, только высокоспециализированная фауна может жить на таких соленых озерах и на еще более соленых заиленных участках. Впрочем, такая среда, как видно, вполне устраивает фламинго, так как она аналогична местам их обитания в приморских лагунах. Из трех андийских видов, характерных для рассматриваемого района, шире всех распространен чилийский фламинго. По своим размерам он не уступает фламинго, которые гнездуются в зоне Карибского моря и на юге Европы. Самым редким считается фламинго Джемса. Одно время даже полагали, что он совсем исчез. Этот фламинго гнездится на некоторых очень соленых озерах Боливийских Анд, а совсем недавно его колонии были обнаружены среди фантастического ландшафта, напоминающего дантов ад. Покрытый льдом ил на берегах, инкрустированных кристаллами соли, окружает водную гладь мрачной красноватой окраски. Здесь фламинго построили свои гнезда в виде усеченных конусов, куда самки откладывают только по одному яйцу. Натуралистов издавна интриговало предпочтение, которое фламинго оказывает среде, отпугивающей почти всех остальных птиц. Но андийские фламинго, пожалуй, самые интересные из всех. Ведь холодный климат и суровая природа в местах их обитания свидетельствуют о том, что они селятся на самой границе распространения жизни.

Плато Высоких Анд в Перу, Боливии и на севере Чили—одна из самых высокогорных областей, где еще возможна жизнь,— дают прибежище уни¬кальной флоре и фауне: карликовой, стелющейся по земле растительности, защищенной от сильных ветров мощной системой корней; гигантским растениям вроде пуйи; кондорам, с которыми ни одна наземная птица не может сравниться по размаху крыльев; викуньям и шиншиллам с их драгоценным мехом; птицам, строящим гнезда под землей для выведения потомства; другим пернатым, вроде колибри, которые живут в расщелинах скал или в пещерах; чайкам и фламинго, обитающим на необычной высоте; игуанам, которых не пугают холода, и земноводным, возвращающимся к образу жизни своих отдаленных предков. Суровый и мрачный ландшафт по своему величию превосходит все другие ландшафты Северной и Южной Америки. А приспособление живых организмов свидетельствует о потрясающей жизнеспособности обитателей этой области и является своего рода победой над суровыми законами природы.

13. ПУСТЫННЫЕ БЕРЕГА И МОРЯ, ПОЛНЫЕ ЖИЗНИ

ПУСТЫНИ ЧИЛИ И ПЕРУ

Все, несомненно, слышали о великих пустынях Африки, Азии, Северной Америки и Австралии, но немногим известно, что и в Южной Америке существуют пустыни. В самом деле, кажется, что на любом континенте чего-то недостает, если у него нет своей пустыни. Но прежде всего попытаемся дать определение понятию «пустыня». Этот термин обычно применяется к обширным территориям, которые покрыты галькой или большими перемещающимися барханами и на которых нет почти ни одного пучка растительности, ни одного животного. Однако такие совершенно безжизненные пространства крайне редки. Живые существа с их огромной способностью к приспособлению заселили такие районы, которые кажутся абсолютно необитаемыми. Географы считают пустыней любую территорию с крайне скудной растительностью и очень бедной фауной. В результате термин «пустыня» распространяется на целый ряд различных районов, начиная от чисто солончаковой пустыни и кончая типом засушливых степей.

Южноамериканский континент тоже получил от природы свою долю пустынь. В самом деле, одна из самых необыкновенных и парадоксальных сухих зон земного шара простирается вдоль Тихоокеанского побережья между 3 и 30° южной широты. Эта полоса, протянувшаяся примерно на 4520 километров, включает и «абсолютные» пустыни, которые кажутся лишенными малейших признаков жизни. Обширные сухие каменистые и песчаные территории порой оживляют только небольшие островки зелени: оазис, русло горного потока, низвергающегося с Анд, или низкорослые заросли засухоустойчивых растений (ксерофитов) и кактусов. Нижние склоны предгорий производят такое же безжизненное впечатление. Они изрезаны сетью мертвых, овражистых долин, обрамленных голыми горами, предстающими либо в виде изваянных эрозией уступов, либо в виде обширных нагромождений каменистого обломочного материала.

Узкие береговые равнины Перу и северной части Чили образуют длинный, простирающийся с севера на юг коридор, который зажат между побережьем и гигантской стеной андийских хребтов. Эта стена вздымается до высоты 6000 метров, несколько снижаясь только на севере Перу. Узкая береговая полоса, местами занимающая в ширину от 60 до 100 километров, представляет собой область с очень неспокойным геологическим прошлым.

В третичном и четвертичном периодах вдоль всего современного побережья происходили сбросы. В результате огромного разлома, образовавшегося в земной коре, часть суши опустилась в была затоплена Тихим океаном, тогда как другая ее часть соответственно поднялась, постепенно «наращивая» высоту Кордильер, вплоть до совсем недавних времен. Эти тектонические движения продолжаются и в современную эпоху. Чили и Перу находятся внутри «огненного кольца», окружающего Тихий океан, и поэтому усеяны кратерами вулканов. Их деятельность может быть и не очень интенсивной, но многочисленные землетрясения вдоль линии сброса свидетельствуют об их нестабильном состоянии. В Лиме в среднем за год зарегистрировано двести подземных толчков. Некоторые из них почти совсем не ощущаются, тогда как другие приводят к катастрофическим последствиям. В исторические времена столица Перу подвергалась повторным разрушениям, и все ее церкви претерпели неоднократную реконструкцию и реставрацию. Не удивительно, что собор в Куско построен в честь «Нуэстро Сеньор де лос Терремотос», то есть «Нашего повелителя землетрясений», к которому взывают, как к единственному от них защитнику.

Большая часть водотоков, пересекающих береговые равнины (в Перу их около сорока) на своем пути к морю, была остановлена в те времена, когда происходило погружение равнины и поднятие сьерр. При замере морских глубин в нескольких сотнях километров от берега прослеживаются контуры речных долин. Многие из этих водотоков находятся еще на ранней стадии эрозионного цикла. Некоторые из них ведут свое происхождение со времен, предшествовавших последней андийской складчатости. Направление их течения изменилось, когда они были вынуждены прокладывать себе путь через хребты, испытавшие новое поднятие. Примером служит река Санто, верхний отрезок течения которой проходит параллельно оси Кордильер до той точки, где река прорезает почти вертикальный каньон в поразительно крутом горном хребте.

СТРАННЫЙ КЛИМАТ

Путешественников издавна удивлял необычный климат побережий Чили и Перу. Еще в середине XV века испанский историк Сьеса де Леон отмечал, что за 4° ю. ш. климат становится явно сухим. Прошли столетия, прежде чем удалось выявить сложную совокупность условий, определяющих такую аномалию. Главные особенности этого климата— относительная прохлада, отсутствие осадков и высокая влажность. Температуры в течение года удивительно постоянны и держатся около 20°, то есть они необычны для межтропической зоны. Город Лима на Тихоокеанском побережье находится на той же широте, что и Сальвадор на Атлантическом, между тем температура ее самого теплого месяца на 7° ниже, что является большой разницей с точки зрения климатологии.

На температуру влияет близость океана, воды которого необычно холодны для этих широт. Побережья Чили и Перу омывает течение Гумбольдта (Перуанское), несущее на север воды из южной зоны течения Западных Ветров, а не из Антарктики, как это предполагали раньше. Напоминая протекающую по океану реку, течение Гумбольдта поднимается почти до 38° ю. ш., причем его ширина часто составляет 180 километров, а скорость—от 54 до 114 километров в час. Это течение идет прямо на север вдоль побережья Южной Америки до мыса Капо-Бланко (4°27"ю. ш.), а затем поворачивает на северо-запад к островам Галапагос, после того как встретится с теплым поверхностным течением Эль-Ниньо из Панамского залива. Воды течения Гумбольдта холодные и очень соленые. Температура поверхностного слоя воды у побережья Перу колеблется от 15 до 18°, то есть она почти на 18° ниже той, которую следовало теоретически ожидать в этих широтах. В связи с подъемом на поверхность глубинных вод в отдельных местах этой области Тихого океана наблюдаются и многие другие отклонения. Так, например, в южном полушарии летом температура воды у Кальяо на 6° ниже, чем у Антофагасты, города, находящегося на 3600 километров южнее. Воды течения Гумбольдта образуют уникальную морскую среду, богатую содержащимися в ней солями и удивительно постоянную, если не считать исключительных обстоятельств, о которых речь пойдет ниже.

Холодное течение объясняет инверсию температуры в атмосфере. Воздух, соприкасающийся с водой, охлаждается быстрее, чем на большей высоте. Создается положение, противное нормальным условиям: мощный слой холодного воздуха располагается ниже теплых слоев.

В результате на высоте от 3000 до 9000 метров образуется слой облаков толщиной около 400 метров, который мешает прогреванию приземных слоев атмосферы. Температура воздуха выше слоя облаков превышает 24°, а на уровне моря колеблется в пределах 13—16°. Побережье центральной части Перу, таким образом, самая облачная из всех пустынных зон земного шара на всем своем протяжении, измеряемом примерно 500 километрами. Тем не менее там никогда не бывает дождей, за исключением отдельных случаев. Выпадающие здесь осадки нельзя назвать настоящим дождем. Происходит, скорее, конденсация висящего в воздухе тумана. Жизнь в приморских поселениях хорошо приспособлена к этим своеобразным климатическим условиям. Крыши хижин сделаны из земли, которая попросту была бы смыта, если бы тут шли дожди.

Перед нами поистине необыкновенная сухая зона, лишенная солнечного света в течение полугода! Серое небо расстилается над сельской местностью, а пелена туманов, которые перуанцы называют гаруа, затеняет очертания суши. Только в летние месяцы солнце изгоняет туманы из этих краев. На крайнем севере и юге Перу подобные климатические условия выражены не так отчетливо. Здесь снова господствует солнце, и значительную часть года нет облачности, причем здесь наблюдается интенсивное испарение, почти такое же, как в сухих районах Австралии или в пустынях Верхнего Египта.

Таким образом, на побережье Перу преобладает странное сочетание природных условий: холодные воды океана изобилуют морскими организмами; пустынные земли, где за полгода не выпадает ни капельки дождя, скрыты от солнца завесой облаков, и тем не менее воздух здесь такой влажный, что все в жилищах пропитывается сыростью. Природная аномалия создала этот парадоксальный край—тропическое побережье внутри «огненного кольца», окружающего Тихий океан, омывается холодным течением, зарождающимся в холодных водах южного полушария.

ПУСТЫНИ

Между унылыми пространствами береговых пустынь наблюдаются значительные различия. Некоторые из них представляют собой песчаные пустыни—обширные скопления подвижных дюн. Часто песок переносится с пляжей в глубь материка ветрами и погребает под собой первоначальные черты рельефа. Так произошло, например, в районе Оконья на юге Перу, где ветры неустанно нагромождали подобные горам дюны. Дорога, ведущая от Лимы на юг, проходит через такие дюны. Бульдозеры должны непрерывно расчищать эту жизненно важную транспортную артерию. В других районах, в частности на севере Перу, песчаные равнины до странности напоминают участки суши, поднявшиеся из морских пучин и подвергшиеся воздействию ветров.

Эти песчаные пустыни похожи на Сахару и на пустынные области Центральной Азии. Здесь можно увидеть типичные для таких пустынь дюны—барханы. Они имеют форму полумесяца, как бы стремящегося замкнуться, поскольку ветры встречают более сильное сопротивление в центральной части дюны, чем на ее концах. Среди песков повсюду растут ксерофитные кустарники. Спутанные клубки их корней цепляются за движущиеся пески, что дает возможность устоять растению против ветра. Это способствовало образованию покрытых растительностью бугорков, типичных для Сахары. Такие крошечные холмики служат желанным убежищем для местных грызунов, которые роют в них прохладные ходы, чтобы спастись от убийственной жары и сухости, как это делают песчанки (Meriones) пустынь Старого Света.

Финиковая пальма, завезенная сюда в давние времена испанцами, а теперь растущая в диком состоянии во многих местах, также подчеркивает сходство здешних песчаных пустынь с Сахарой. Верблюд, завезенный одновременно с финиковой пальмой в качестве вьючного животного, теперь исчез, хотя когда-то небольшие стада этих животных еще встречались здесь в одичавшем состоянии.

Если не считать ксерофитных кустарников, о которых говорилось выше, растительный покров пустынь крайне скуден. Единственными типичными растениями являются бромелии рода Tillandsia—пучки крепких серых листьев диаметром около тридцати сантиметров. У них слишком редкие корни, чтобы хорошо закрепиться в песках, но они плотным ковром покрывают сверху склоны дюн и песчаные полосы, открытые юго-восточным ветрам. За исключением Tillandsia и лишайников, других растений здесь нет. Все питание растения получают только из атмосферы. Наряду с влагой их листья поглощают из воздуха частицы минеральных веществ, переносимых ветрами. Почва служит им только опорой, а не источником питательных веществ.

Понятно, что фауна этих пустынь очень бедна. Немногочисленные скорпионы и насекомые становятся добычей ящериц Tropidurus и печника, маленькой воробьиной птички из рода Geositta, одной из редких гостей, навещающих этот негостеприимный край. Случайно залетают сюда грифы или другие хищные птицы, привлеченные трупами павших домашних животных.

Есть здесь и каменистые пустыни. Они образовались в результате разрушения горных пород на нижних склонах Анд. Как и в других частях земного шара, чередование знойных дней с холодными ночами, наряду с колебаниями влажности атмосферы, привело к растрескиванию этих пород. Выветривание горных пород со своей стороны способствовало преобразованию рельефа, хотя и в меньшей степени, так как ветры здесь относительно умеренные. В рельефе еще сохранились следы рек, которые некогда прокладывали себе путь через горы, прорезая в них долины и каньоны и откладывая гальку в речных бассейнах. Ныне мертвый, почти окаменелый ландшафт стал единственным напоминанием о некогда изваявших его водотоках.

Растительный и животный мир каменистых пустынь очень беден. Заросли редкого кустарника и травянистых растений, как и лишайники, помогают некоторым специализированным насекомоядным и ядовитым паукам существовать в этих пустынях. Немногие сбившиеся с пути птицы, вроде упоминавшегося выше печника, оживляют своим присутствием эти обширные и, несомненно, самые мрачные на земном шаре пустыни.

ЛОМАС

В самом сердце этих пустынь путешественник может неожиданно натолкнуться на зеленый участок, хотя никаких признаков воды поблизости нет. Дело в том, что зимние туманы вызывают к жизни растительный покров, исчезающий в начале лета. Подобные растительные формации, ломас, как их называют перуанцы, пышно разрастаются только в районах, где годовая сумма осадков в виде зимних туманов составляет 200—300 миллиметров. Туманы препятствуют быстрому испарению влаги. В самом деле, испарение в октябре в восемнадцать раз ниже, чем в январе, что обеспечивает временное процветание своеобразной флоры. Эти климатические особенности использовались человеком еще до инковской цивилизации. Обнаружены доказательства, в частности в Арекине, что некоторые ломас обрабатывались в очень давние времена с использованием своеобразных методов суходольного земледелия.

Местная флора представлена в основном однолетними растениями, которые переживают лето в виде семян, подземных луковиц или корней. Кактусы встречаются здесь редко, как и многолетние травы. С первыми туманами появляются водоросли. Они вскоре заменяются луковичными растениями, в частности аманкай (Hymenocallis amancaes), цветы которого оживляют ландшафт ярко-желтыми пятнами. Здесь изобилуют разные травянистые растения, но злаковых трав мало. Пора цветения наступает через неопределенные промежутки. Ломас пересыхают в начале лета, когда туманы редеют, а испарение, обусловленное солнечной радиацией, становится крайне интенсивным. Растительность исчезает, и ломас превращаются в своего рода степь или даже в пустыню с высохшими остатками эфемерных растений. Животные, населяющие эти отдельные участки, приспособили свой годовой цикл к сезонному ритму растительности. Насекомые проводят лето в стадии личинок или гусениц и появляются на свет в начале зимы. Некоторые птицы, вроде перуанской зонотрихии (Zonotrichia capensis) и тихоокеанской иссиня-черной овсянки (Volatinia jacarina), посещают ломас в это время года. Они прилетают сюда гнездиться и, естественно, чтобы попользоваться всеми преимуществами относительного изобилия растений и насекомых. Птицы выращивают птенцов в течение лета, а затем возвращаются в более влажные районы. Как только эти птицы улетают, на смену им появляются голуби, привлекаемые семенами, которые остались в земле в ожидании нового периода вегетации.

Когда ломас цветут, их навещают также колибри, и я помню, как был поражен, обнаружив самца одного из самых прекрасных видов Rhodopis vesper в небольшой пустынной долине неподалеку от Лимы. Эта крошечная птичка, со своим сверкающим радужным пурпурно-синим оперением, казалась совсем неуместной в сердце пустыни, почти лишенной цветов. Тем не менее некоторые виды колибри обнаружены в пустынях Чили и Перу, где созревшие цветы и плоды кактусов составляют их основную пищу. Проколотые птицами или насекомыми, кактусы дают им густой, как сироп, сок. Ломас — это удивительный вид убежища, покрытого в зимнее время цветами и поддерживающего существование относительно обильной фауны.

ЗЕЛЕНЫЕ ЗОНЫ

В некоторых районах растительность более пышная. Разбросанные там и здесь группы кактусов напоминают растительность нижних склонов Кордильер. Некоторые из них растут даже почти у самого моря. Другие прячутся в маленьких долинах, где существование более обильной растительности поддерживается подземными водами. Кактусы здесь в основном канделябровые. Назовем хотя бы Cereus macrostibas, который ветвится от основания и выбрасывает длинные канделябры высотой почти девять метров, или кактус кардо (С. Cartwrightianus) в Перу, почти такой же по своей величине, но ветвящийся только у самой верхушки. Заросли этих кактусов служат убежищем для немногих животных, но некоторые птицы, в частности колибри, прилетают сюда за питательным нектаром цветов или преследуя насекомых, прячущихся в углублениях на ветках.

Благодаря значительным запасам подземных вод и перепадающим летом дождям северная часть Чили и юг Эквадора обеспечивают условия, более подходящие для жизни растений и животных. Особенно типично для этих районов редколесье, состоящее из деревьев с корнями, достаточно мощными, чтобы доставать влагу с большой глубины. Поскольку подземные воды доступны в любое время года, эти деревья никогда не теряют листву. Особенно широко распространен здесь один вид семейства бобовых—сережкоцветный прозопис (Prosopis juliflora). Жители центральной части Перу называют это дерево уаранго, тогда как на севере оно именуется альгарробо. Это название дали дереву испанцы, так как оно походит на настоящий альгарробо, широко распространенный в Средиземноморье. Этот господствующий в редких лесах вид снабжен короткими шипами, а когда цветет, покрывается гроздьями бледно-желтых цветов. Прозопису сопутствует другой вид древовидных бобовых, известный под названием файг (Acadia macracantha), и несколько видов каперсов, в том числе сапоте (Сарраris angulata). Густота этих лесов из кактусов и кустарников меняется в зависимости от запасов воды и экспозиции склонов. Кактусы преобладают в некоторых районах, особенно в южном Эквадоре.

Леса такого рода проникли за Анды в северную часть Перу, распространяясь по долинам вдоль нижних склонов Кордильер. Они встречаются, в частности, в долине реки Мараньон на высоте около 420 метров, в местности, носящей название Куэнка-де-Бельявиста. Эта котловина кончается в Понго-де-Рентема, горном проходе, по которому течет Мараньон, до того как сливается с Амазонкой на равнинах. Несмотря на летние дожди, климат здесь отличается заметной засушливостью, и котловина эта покрыта засухоустойчивыми растениями, в частности громадными древовидными кактусами.

Редколесье — более подходящая среда для растений и животных. В них масса насекомых, что в свою очередь притягивает большое количество птиц. Особенно многочисленны здесь мухоловки, систематически уничтожающие насекомых, причем у каждого вида свои способы добывания пищи. Мухоловка эления (Elaenia modesta), прозванная перуанцами фио-фио за издаваемый ею крик, охотится методически, обследуя листву, тогда как другие виды ловят насекомых в воздухе, поджидая, когда их жертва вылетит из своего убежища. К последним относится самая красивая птица этой местности — алая мухоловка (Pyocephalus rubinus). Размерами она почти не уступает славке. Головка и грудка самца окрашены в ярко-алый цвет. За ней легко наблюдать, потому что она любит сидеть на ветках, выжидая, когда мимо нее пролетит какое-нибудь насекомое. Длиннохвостый пересмешник (Mimus longicaudatus) также типичен для этой зоны, и за ним тоже легко наблюдать благодаря его живости.

Своеобразная фауна, обитающая вдоль этого засушливого побережья, имеет довольно странное распространение. Так, например, здесь живет перуанский белокрылый голубь (Zenaida asiatica meloda), который населяет также засушливые районы Центральной Америки и некоторые из Антильских островов, то есть земли, лежащие за пределами «отрогов» колумбийских и венесуэльских лесов. Правдоподобное объяснение такого распространения заключается, видимо, в том, что эта птица предпочитает открытые пространства и избегает густых влажных лесов. Редколесье встречается не везде. Оно распространено только в самых влажных районах и прерывается обширными пустынными пространствами. Пустыни простираются вплоть до города Тумбес, причем переход к зоне с более густой экваториальной растительностью начинается очень постепенно только дальше к северу.

РЕКИ И ВЛАЖНЫЕ ДОЛИНЫ

Реки западных склонов Анд пересекают береговые равнины и впадают в океан. После того как они покидают Анды, нижние части их долин не отличаются большой протяженностью и их сток невелик. Многие из них правильнее было бы называть просто горными потоками, так как основная масса выпадающих здесь атмосферных осадков стекает через бассейн Амазонки в Атлантический океан. Длина рек западных склонов колеблется от 80 до 350 километров, то есть она ничтожна по сравнению с протяженностью других рек Южной Америки.

Некоторые из этих рек полноводны лишь в короткий дождливый сезон — с января по март, тогда как другие несут значительное количество воды в течение всего года. К последним относится река Сайта, которую в засушливое время года питают воды ледников горной цепи Кордильера-Бланка, тогда как река Махес в южном Перу питается ледниками гор Невадос-Уараяканте, Мисми, Коропуна и Сабанкая. Следует учесть и разливы многочисленных озер в верховьях этих рек. Годовые колебания стока значительны. Так, максимальный сток реки Сайта в марте составляет 372,4 километра в секунду, а минимальный в августе—сентябре—49,4 километра в секунду. Как бы то ни было, коэффициент стока высок по отношению к площади бассейна.

Крутые уклоны русел и бурное течение андийских потоков оказывают сильное влияние на их низовья. Во время внезапных паводков в океан уносятся плодородные почвы с сотен гектаров земель. Реки размывают также осадочные породы, скопившиеся в верхней части их бассейна, и откладывают их на равнинах. Обширные скопления таких наносов иногда вынуждают реку изменить направление своего русла.

Пышная растительность окаймляет эти водотоки. Вдоль их берегов тянутся галерейные леса с толстоствольными деревьями, с густым кустарниковым подлеском и с бесчисленными травянистыми растениями. Здесь встречаются ивы, а на относительно сухих почвах изредка альгарробо и сложноцветный кустарник Tesaria integrifolia, который перуанцы называют пахаро бобо. Самое типичное для приречных галерейных лесов дерево принадлежит к семейству су маховых. Это перечное дерево (Schinus molle). Его изящные вечнозеленые перистые листья и зеленоватые цветы создают причудливые узоры в лучах солнца. Летучие масла, заключенные в листьях, используются перуанцами в лечебных целях и очень приятно пахнут.

По всей вероятности, леса, типичные для северной части Перу, некогда покрывали все равнины и поднимались на предгорья. Но они большей частью исчезли много веков назад, так как человек населяет эти земли с глубокой древности. Еще до инков на засушливом побережье Перу процветали высокоразвитые цивилизации. У индейцев существовало искусственное орошение, и они применяли такие же эффективные способы земледелия, как и те, что превратили Месопотамию в цветущий сельскохозяйственный край. Благодаря высокой технике обработки сухих земель цивилизации наска и мочика благоденствовали до начала нашей эры. А еще раньше индейцы чикама (2500 лет до нашей эры) и племена, населявшие долину Виру (в первом тысячелетии), использовали подземные воды, чтобы создать сеть оросительных каналов. Некоторыми из них еще пользуются и в наши дни.

Там, где нет недостатка в воде, земля становится высокопродуктивной, а земледелие—рентабельным. На прибрежный район приходится треть обрабатываемой площади Перу. Правительство поощряет развитие земледелия, принимая меры по регулированию речного стока и строительству оросительных сооружений на севере (район реки Кирос) и в центральной части Перу (район реки Ика). Гидросооружения на реке Кирос позволили оросить плодородную, но часто страдающую от засухи долину Пьюры, увеличив сбор хлопка в десять раз.

ГОРНЫЕ ОАЗИСЫ

Характеристика засушливой области Перу была бы неполной, если бы мы не остановились на районе города Арекипа в южной части страны. Дорога, ведущая туда с побережья, вьется по пустынным плато, окрашенным в белые, рыжеватые и охряные тона слагающих их пород. Плодородный район, лежащий посередине горной котловины, находится на высоте 2260 метров. В этом «оазисе» расположена Арекипа, второй по величине город Перу,— настоящая южная столица страны. Над городом господствует один из самых знаменитых в Перу и даже на всем земном шаре вулканов—Мисти с вершиной почти идеальной конической формы. Увенчанный снегами, Мисти достигает в высоту 5821 метра. Слева от Мисти поднимается его соперник — гигант Сахама, вздымающийся до 6780 метров. Последова¬тельные извержения двух исполинов, господствующих над котловиной Арекипы, сильно преобразовали ее рельеф. Поверхность перекрыта лавовыми потоками и засыпана вулканическим пеплом и обломками горных пород. Типичен для местных пород белый туф, широко используемый в строительстве благодаря его легкости и податливости к обработке. Белый туф применяется при сооружении памятников и церквей с богато украшенными скульптурой портиками. Блеск белого туфа украшает даже самые скромные жилища. Вполне понятно, почему Арекипу называют ла сьюдад бланка, то есть белым городом.

Жители Арекипы со времени основания города в 1540 году пребывают в постоянном страхе перед своими вулканами. Извержения давно прекратились, но землетрясения случаются часто, и они несколько раз разрушали город. Совсем недавно, в 1960 году, мощный подземный толчок снес башни собора и причинил другие разрушения. Многочисленные горячие и минеральные источники (например, в Юре и Сокосани) со своей стороны свидетельствуют о вулканическом характере района.

Но здесь, как и повсюду на земном шаре, вулканическая деятельность поддерживает плодородие почв. Сочетание теплого климата с довольно значительной высотой над уровнем моря вызвало к жизни буйную растительность, представленную как тропическими видами, так и видами умеренного пояса. Воды здесь всегда достаточно. Долина орошается рекой Чиле или летними дождями, увлажняющими сьерры. Нет ничего удивительного в том, что район Арекипы, где урожайность пшеницы достигает 42 центнеров с гектара, считается одним из самых продуктивных в Перу. Вот еще один пример того, как можно преобразить пустыню в край процветающей цивилизации.

РАЙОНЫ ИЗОБИЛИЯ ОКЕАНА

В противоположность сухим внутриматериковым областям морские воды изобилуют животными. С их богатством можно прежде всего познакомиться на песчаных пляжах, куда великое множество морских беспозвоночных притягивает массу птиц, особенно чаек. На шести километрах береговой линии было насчитано 5000 этих птиц. Рекордная на земном шаре плотность! Некоторые из них принадлежат к местным видам. Так, например, серая чайка (barus modestus), типичная для песчаных пляжей, гнездится вдоль берегов, живя здесь бок о бок с болотными птицами. Серая чайка питается исключительно песчаной хинной (Emerita analogа), крошечными панцирными моллюсками, типичными для песчаных пляжей. К другим пернатым относятся перелетные птицы из Северной Америки, пережидающие здесь холодную северную зиму. Среди них назовем франклинову чайку (Larus pipixcaп), большие стаи которой прилетают на эти берега, омываемые богатыми пищей водами течения Гумбольдта. Ее сопровождают в перелетах различные виды болотных птиц.

Количество остатков мертвых организмов, выбрасываемых на берег, разумеется, находится в прямой зависимости от количества живых организмов, содержащихся в морских водах. Эти остатки служат пищей для уборщиков мусора, начиная от крабов и кончая самыми активными мусорщиками—птицами. К их числу относятся морские чайки, гриф-урубу (Coragyps atratus), гриф-индейка (Cathartes aura). А те, кто хочет полюбоваться кондорами (Vultur gryphus), должны непременно посетить пляжи Перу на юге, там, где горы ближе всего подходят к побережью. Этот царь наземных птиц не брезгует никакой падалью, выброшенной приливом. Занятие этих пернатых исполинов недостойной их сана охотой — одно из занимательнейших зрелищ на перуанском побережье. Богатство фауны еще нагляднее проявляется в самом океане. Зона, где проходит течение Гумбольдта, образует уникальную природную среду. Океанографы утверждают, что такие холодные, богатые минеральными солями воды создают идеальные предпосылки для биологического процветания. Здесь возникает поистине благотворный цикл взаимозависимости живых существ: диатомовые и другие микроскопические водоросли служат пищей крошечным животным, которыми в свою очередь питаются более крупные животные. Каждая зоологическая группа включает исключительно большое количество видов. Очень немногие местные виды, включая птиц, типичны для течения Гумбольдта, как такового, но количество особей каждого вида тем более поразительно. Воды до такой степени насыщены пелагическими беспозвоночными, что, по утверждению океанографов, напоминают своей консистенцией густую уху. Невероятное количество ракообразных процветает на водорослях: планктонные веслоногие рачки Copepoda, Schizopoda и другие. Много здесь также медуз. Личинки разных видов образуют планктон, придающий воде темный цвет и свойства бульона. Пересекая восточную часть Тихого океана от Чили до Истер-Айленда, наблюдаешь поразительный контраст. Как только судно расстается с течением Гумбольдта и попадает в более теплые воды, количество морских животных резко снижается, как будто судно плывет в водной пустыне. Микроскопические организмы поддерживают жизнь более крупных животных, в частности рыб-микрофагов. Анчоус (Engraulis ringens), пожалуй, самая маленькая рыба в этой группе, но он образует основу морских рыб. Количество особей этого вида, по оценке, составляет 10 тысяч миллиардов. Несмотря на свои крошечные размеры, анчоусы образуют массу весом около 20 миллионов тонн. В свою очередь они служат пищей для других, более крупных рыб, в частности для изобилующих здесь тунцов. Рыболовные угодья, омываемые водами течения Гумбольдта, считаются одними из богатейших в мире.

Полосы галечных пляжей посещаются морскими львами, а также крупными китами. Океан у побережья Перу хорошо известен как излюбленное место кашалотов; китобойный промысел здесь хорошо организован и приносит большие доходы. Но обилием морских животных пользуются главным образом птицы, которые представлены многочисленными видами и особями. Среди них встречаются альбатросы, водорезы, буревестники, пеликаны, олуши, бакланы, чайки и крачки. Некоторые из них эндемичны и типичны для районов, омываемых течением Гумбольдта, например крачка инков (Larosterna inca) с темно-серым оперением, мрачный цвет которого подчеркивается яркими коралловыми лапками и клювом, а также похожими на усы пучками перьев, торчащими из уголка рта. Эти крачки гнездятся большими колониями вдоль скалистых берегов, зачастую неподалеку от лежбищ морских львов,так как и те, и другие селятся в одинаковых природных условиях, но на разной высоте над уровнем моря.

Среди этого пестрого сборища морских птиц встречаются также гумбольдтовы пингвины (Spheniscus humboldti). Эти пингвины состоят в близком родстве с видами, распространенными в более холодных антарктических районах. Их присутствие на побережье можно объяснить только близостью течения Гумбольдта и тем парадоксальным климатом, который оно создает. На островах Галапагос мы встретимся с пингвинами, которые эволюционировали в другом направлении: они продвинулись дальше на север и смешались с тропическими птицами.

СОКРОВИЩЕ, НАЗЫВАЕМОЕ ГУАНО

В конце ноября 1954 года я направился из Лимы на юг в крошечный порт Ла-Пунтилья, откуда в качестве гостя фирмы «Компания дель гуано» должен был на маленьком буксирном судне отплыть на острова Чинча. Эти острова, до которых надо добираться от побережья Перу примерно полтора часа, стали убежищем для невероятного количества птиц, большая часть которых принадлежит к числу производителей гуано. На следующее утро мы отправились в путь. Серое небо было покрыто облаками, а море окутывала туманная дымка. Когда мы подходили к островам, тысячи бакланов носились в небе длинными, извивающимися лентами; каждая из них состояла не менее чем из сотни птиц. Чем ближе мы подплывали, тем гуще становились стаи, так что, когда мы пристали к скалистому берегу, птицы носились над нами, как темные грозовые тучи. У подножия береговых уступов нас приветствовала колония крачек инков, а в небе носились бакланы, олуши и несколько больших изящных пеликанов. Воздух гудел от шума, поднятого сотнями тысяч птиц, обитавших на острове. Вскоре тяжелый, тошнотворный запах гуано забился в ноздри и пропитал одежду. Мы непрерывно чихали от пуха, носившегося в воздухе, как тонкая пыль. Но как будто всех этих неприятностей было мало—нас еще поливали пометом непрестанно пролетавшие над нами птицы.

Когда я взобрался на вершину берегового уступа, передо мной открылось совершенно фантастическое зрелище. Весь остров был буквально покрыт птицами, как будто на нем расстелили бело-черный ковер. Я увидел одну из самых процветающих колоний морских птиц на земном шаре.

У многих название Перу ассоциируется с золотыми сокровищами инков, на поиски которых некогда сюда устремлялись испанские галеоны. Но в наши дни главным источником богатства Перу является гуано, или интенсивно разрабатываемые залежи помета некоторых морских птиц. Слово «гуано» означает «отходы» на языке кечуа, самом распространенном из всех индейских наречий. Теперь этим словом обозначается товар, который высоко ценится в качестве удобрения благодаря высокому содержанию в нем азота. Разумеется, Перу — не единственная страна, располагающая скоплениями гуано. Кроме залежей на Тихоокеанском побережье Южной Америки, отложения гуано имеются в Нижней Калифорнии, на берегах островов, разбросанных в океане у Юго-Западной Африки, на многочисленных островах Тихого океана и морей, окаймляющих Азиатский континент и Индийский океан. Тем не менее запасы Перу считаются самыми значительными.

Для образования таких огромных залежей гуано необходимы определенные биологические и физико-географические условия. Прежде всего в данном районе должно быть достаточно птиц, и притом птиц, гнездящихся большими колониями. Такое сосредоточение пернатых может быть только в среде, обеспечивающей им обильную пищу. Мало того, скопление птиц не принесет никакой пользы, если они будут сбрасывать помет в море, а не на сушу. Необходимо также, чтобы в данном районе выпадали не слишком обильные осадки. Дожди смывают птичий помет и ускоряют процесс разложения, в частности, мочевины. И наконец, колонии птиц должны гнездиться на ровной поверхности, иначе запасы гуано будут смыты в море. Условия на побережье Перу полностью отвечают всем этим требованиям. Как уже отмечалось выше, воды, омывающие побережья Перу и Чили, превосходят все остальные по их насыщенности морскими организмами. Кроме того, в этом районе выпадает мало дождей. Перуанское побережье окаймлено многочисленными крошечными островками, причем некоторые из них отделены от материка всего несколькими милями. Эти островки обрываются в океан крутыми уступами, но на них есть столообразные поверхности, столь привлекательные для морских птиц. Здесь они находят убежище, в котором спасаются от человека и хищников, в частности от маленьких лисиц, в большом количестве встречающихся на материке. Единственные враги, которые им угрожают на островах,— это вездесущий гриф-урубу да случайно залетевший кондор, который любит полакомиться птенцами, еще не покинувшими гнезда.

В богатом мире пернатых на Перуанском побережье ведущую роль играют три вида веслоногих: перуанский, или гуанайский, баклан (Phalacrocorax bougainvillii), пестрая олуша (Sula variegata) и бурый пеликан (Pelecanus occidentalis). Эти три вида в настоящее время считаются главными производителями гуано. Другие птицы тоже вносят свой вклад, например синеногая олуша, Sula nebouxii, гнездящаяся в самой северной части Перуанского побережья, но их экономическое значение невелико.

Эти птицы находят здесь все условия, необходимые для образования гуано. Популяция их очень значительна. Недавние подсчеты дали цифру 15 миллионов птиц по всем трем видам, вместе взятым. Обладая общественным инстинктом, они собираются в громадные колонии, причем, как все птицы из отряда веслоногих, оставляют свой экскремент в местах гнездования или отдыха, в противоположность тем питающимся также рыбой птицам, которые испражняются в полете. Действительно, этих птиц можно рассматривать как высокопроизводительные «машины» по переработке рыбы в гуано.

Перуанский баклан превосходит два других вида в качестве производителя гуано благодаря огромным скоплениям его в колониях. Известный как самая полезная птица на земном шаре, этот баклан напоминает своим силуэтом пингвина. Яркий контраст белой нижней части оперения составляет металлический синевато-черный оттенок верхней части. В отличие от других бакланов он великолепно и быстро летает и в поисках пищи способен покрывать большие расстояния от гнездований до места охоты. Только на островах Чинча колонии этих бакланов насчитывают до 5 миллионов особей. По подсчетам, в период гнездования приходится по три гнезда на один квадратный метр. Поскольку каждая пара в среднем воспитывает по два птенца, это увеличивает плотность до поразительной цифры — двенадцать птиц на один квадратный метр. Сначала гнездо представляет собой простейшее сооружение из перьев и гальки, но к тому времени, когда птенцы его покидают, оно превращается в конус из гуано, затвердевшего на солнце.

Трудно представить себе, как птицам удается распознать свои гнезда при таком их количестве. Малейшая ошибка приводит к дракам, которые распространяются с быстротой ветра среди этой постоянно возбужденной массы. Весьма вероятно, что птицы узнают своих птенцов по голосу, как антарктические пингвины.

У пестрых олушей плотность в колониях обычно меньше. Своим названием эти птицы обязаны пестрым в коричневую и белую крапинку крыльям и такому же спинному оперению, резко контрастирующему с белой головкой и подхвостьем. Есть такие острова, где этих птиц особенно много, в частности севернее широты Лимы. Здесь их колонии можно обнаружить как на плоских участках, так и вдоль береговых уступов, круто обрывающихся к морю. Подобно всем олушам, эти птицы имеют привычку быстро нырять в воду в вертикальном положении, поднимая тучи брызг. Из-за непрерывных ныряний испанцы прозвали эту птицу пикеро.

Ленивый пеликан с его неуклюжим и непропорционально большим клювом — самая крупная из всех производящих гуано птиц. Однако колонии пеликанов теперь совсем не такие многочисленные, какими были раньше. И все же в некоторых из них, например в Лобос-де-Афуэра, на самой северной оконечности побережья Перу, насчитывается до 50000 пар. Плотность поселения птиц таких больших размеров, разумеется, ниже: немногим более двух гнезд на один квадратный метр. Период гнездования у этих различных видов занимает значительную часть года, начинаясь в октябре и продолжаясь до середины лета южного полушария. Из трех перечисленных видов производителей гуано на перуанских бакланов приходится 85% современных запасов, на олуш — только 10, а на пеликанов — всего 5%. Вполне понятная разница, если учесть соответственно численность каждого вида.

Нет ничего удивительного в том, что все эти птицы потребляют огромное количество рыбы. По ориентировочным оценкам, колония бакланов съедает в сутки более тонны рыбы. Все вместе взятые, морские птицы побережья Перу потребляют за год 5,5 миллиона тонн рыбы, в основном анчоусов. Но в этих водах стол для птиц всегда накрыт. Охотятся они за добычей огромными стаями, направляясь на богатые рыбой отмели под предводительством разведчиков. Пеликаны — искусные ныряльщики, и, несмотря на большие размеры, погружаются в воду вертикально, подобно олушам. Бакланы дрейфуют на волнах целыми стаями, иногда такими же большими, как и те, в которые они собираются на суше. Охота для них—общее дело, и каждая птица получает свою долю в этом сверхъестественном улове.

Большое количество гуано, произведенного этими птицами,— результат обильной пищи. Согласно проведенным исследованиям, каждая птица дает в среднем за сутки 52,4 грамма гуано, или примерно 14 килограммов за сезон. Делались попытки определить «производительность» дающих гуано птиц, то есть установить соотношение между количеством потребленной рыбы и отложенного гуано. Полагают, что на одну тонну гуано приходится пятнадцать тонн рыбы и что две трети помета попадают на сушу. Но и остающуюся треть нельзя считать полностью потерянной, потому что она обогащает море. Попавшее в море гуано способствует развитию микроскопических организмов и таким образом участвует во всем цикле органической жизни. В природе ничто не пропадает зря. По текущим оценкам, годовая продукция гуано в Перу достигает 350 тысяч тонн. В самом Перу оно используется в сельском хозяйстве для удобрения земель в тропических районах.

Разработка залежей гуано ведется издавна. Этим занимались индейцы еще задолго до испанской колонизации. В своей «Истории инков», написанной в 1604 году, Гарсиласо де ла Вега, знаменитый перуанский историк, рассказывает следующее: «По всему побережью от Арекипы до Таранаки, то есть на расстоянии более 200 лиг, единственным удобрением служит птичий помет, а птиц на побережье Перу так много, что вид огромных летающих стай действительно поразителен. Они гнездятся на пустынных островах у побережья и оставляют их такими побеленными, что издали острова походят на покрытые снегом горы».

Бесчисленные археологические находки в нижних «ископаемых» слоях гуано, иногда на глубине восемнадцати метров, дают достаточные доказательства, что их разработка велась с древних времен. Некоторые найденные здесь орудия труда относятся к цивилизации мочиканов, которая датируется III веком до нашей эры.

Разумеется, в те отдаленные времена, как, впрочем, и в ранний период испанской колонизации, гуано разрабатывалось в ничтожных масштабах. Таким образом, в течение тысячелетий мощные пласты оставались почти нетронутыми. Когда путешественники впервые увидели залежи гуано, местами толщиной 39 метров, они были так поражены, что всерьез подумали, будто нашли ископаемые экскременты каких-то допотопных существ.

Во второй половине XIX века началась борьба за право эксплуатации залежей гуано между Северной Америкой и Европой, двумя континентами, жаждавшими ими завладеть. Исключительная потенциальная ценность гуано как удобрения с высоким содержанием азота была понята в сороковых годах XIX века, и тогда же началась усиленная разработка его залежей. Целые флотилии снаряжались в плавание к далекому Перу и возвращались назад по длинному пути через Магелланов пролив. Они привозили в свои порты груз, измерявшийся миллионами тонн, чтобы возродить истощенные почвы северного полушария. Армии рабочих вывозились из Азии, чтобы заниматься раскопкой «открытых карьеров» гуано. Подсчитано, что с 1851 по 1872 год только на островах Чинча было добыто 10 миллионов тонн, тогда как весь первоначальный запас составлял, вероятно, 13 миллионов тонн. За 40 лет острова были выскреблены дочиста.

В процессе этой «генеральной чистки» никто и не подумал о птицах, хотя именно они были настоящим источником богатства. Разработки, длившиеся круглый год, препятствовали гнездованию. Кроме того, на птиц охотились рабочие. Находились и такие люди, которые преследовали птиц для забавы, занимаясь охотой как спортом. Одновременно сотни бочек с птичьими яйцами вывозились с островов для разных промышленных нужд.

Все это привело к истощению первоначальных запасов, и, что было совсем уж плохо, без их возобновления. «Урожай» 1909—1910 года составил только 23 тысячи тонн. Скромная цифра по сравнению с предыдущими годами! Под угрозой находилась одна из основ экономики Перу, и правительство было вынуждено принять решительные меры. Так, в 1909 году была создана «Административная компания по эксплуатации гуано». Пользуясь всей полнотой власти в своих владениях, это учреждение издало свой первый закон, направленный на охрану мест гнездования. На острова не разрешалось заходить судам и приземляться самолетам. Впрочем, защита птиц не была новым мероприятием. Еще инки понимали их потенциальную ценность. Гарсиласо де ла Вега писал: «Во времена инков эти птицы ревностно охранялись. Посещение островов в период гнездования считалось преступлением, грозящим смертью, так как испуганные птицы покидали свои гнезда. Одинаковое наказание за убийство этих птиц предусматривалось как на самих островах, так и за их пределами». Это свидетельствует о том, что правители инков хорошо разбирались в проблемах охраны природы.

В современной программе охраны птиц важную роль играют исследовательские работы. Началось тщательное изучение как океанских вод и течений, так и жизненного цикла морских птиц. Это помогло человеку если не контролировать численность пернатых, то хотя бы понять их природу. Вскоре птицы вернулись в родные места, и их колонии снова стали процветать. Тем не менее произошли любопытные перемены в соотношении между различными видами, производящими гуано. Популяция бакланов увеличивалась поразительно быстрыми темпами, тогда как колонии олуш и пеликанов никак не могли достигнуть своих прежних размеров. Согласно же подсчетам, проведенным около 1856 года перуанским натуралистом Раймонди, острова Чинча, особенно их внутренние части, были густо населены олушами, тогда как бакланы играли меньшую роль в откладывании гуано. Весь южный остров был покрыт колониями крачки инков, причем образование запасов гуано в то время сильно зависело от пингвинов и некоторых видов буревестников.

Не представляет особого труда объяснить сдвиги в соотношении видов. Более робкие птицы, в частности пеликаны и олуши, острее реагировали на вторжение человека, тогда как бакланы сумели лучше к нему приспособиться. Как только была введена охрана птиц, бакланы устремились на острова более решительно, чем их медлительные конкуренты. Так бакланам удалось занять ведущее положение, оставив далеко позади других птиц, особенно пеликанов. В целом же колонии преумножались так стремительно, что часть птиц перебралась на материк, где они заселили некоторые высокие скалистые мысы. Такие места стали окружать стенами, чтобы защитить новые колонии от набегов хищников, причем одновременно были приняты меры и для охраны их от человека. Через некоторое время колонии избыточных, перебравшихся на материк птиц обогнали по своей численности островные колонии.

Вскоре оказалось возможным возобновить добычу гуано, разумеется, с перерывами в период гнездования птиц и следуя строгому расписанию своего рода оборота добычи, то есть перехода с одного острова на другой. Скопления гуано, конечно, уступают по своим размерам прежним запасам. Ежегодно на расчищенном участке откладываются свежие пласты толщиной от 0,9 до 1,2 метра, а иногда и до 1,5 метра. Из-за пересеченного рельефа здесь, вероятно, никогда нельзя будет применять машины, и поэтому добыча гуано требует большого количества рабочей силы. Разработка ведется с помощью кирки и лопаты. Грунт тщательно выскребают, чтобы не оставить на нем ни малейшей крупинки. После измельчения в порошок гуано готово к использованию в качестве удобрения.

История морских птиц в Перу — яркий пример того, как человек во всех частях земного шара разрушает природные богатства в слепом стремлении получения немедленной выгоды. Однако методы, применяющиеся в наши дни, показывают, что охрана дикой фауны вполне совместима с использованием любого вида природных ресурсов.

АНОМАЛИИ ТЕЧЕНИЯ ГУМБОЛЬДТА

В океанической среде никогда не наблюдается полной стабильности. Здесь не только может нарушиться равновесие действующих сил, но и сама норма претерпевает коренное изменение. Течение Гумбольдта тоже не избавлено от таких перемен.

Следуя вдоль северного побережья Чили, эта морская «река» встречается с теплым течением Эль-Ниньо, идущим с севера, и оба они претерпевают изменения. Летом в южном полушарии теплое течение заходит дальше на юг, омывая берега Перу гораздо более теплыми водами. Поскольку такое потепление совпадает с рождеством, местное население называет теплое течение «святым младенцем» (Эль-Ниньо).

Один раз в семь лет это явление проявляется особенно сильно. «Метеорологический» экватор в Тихом океане, отделяющий северные климатические области от южных, смещается, и области низкого давления необычно далеко заходят на юг, вызывая сильные ветры муссонного типа. Теплые воды с низким содержанием солей, двигаясь на юг, вытесняют или перекрывают холодные, более соленые воды вдоль Перуанского побережья. Самый памятный такой случай наблюдался в 1925 году, когда течение Гумбольдта было смещено на юг до широты чилийского города Арика. Это нарушение немедленно сказалось на суше, вызвав изменения климата. Пустыни Перу были буквально затоплены дождями; в Лиме максимум осадков достиг 400 миллиметров при среднем годовом количестве 50 миллиметров. Как это ни парадоксально, обильные дожди оказались гибельными для сельского хозяйства этой засушливой зоны.

Но последствия такого явления гораздо сильнее сказываются на самом океане. Фауна холодных вод не в состоянии перенести повышение температур и снижение солености. Начинается гибель планктона и усиленное размножение бактерий. Животные, питающиеся планктоном, особенно рыбы, умирают от голода. Весь сложный жизненный цикл нарушается, и единственное спасение всех живых существ, питающихся продуктами моря,— отправиться на поиски пищи в другие места. Такая участь выпадает на долю, например, морских птиц, в частности тех, которые откладывают гуано, и их колонии рассеиваются в полном смятении. Некоторые из них улетают на юг в надежде найти пищу вдоль побережья Чили, другие—на север или даже вглубь материка. И в том и в другом случае они вскоре погибают. Наблюдатели описывают трагическое зрелище, которое представляют орды голодных бакланов, бесцельно бродящих на пастбищах среди крупного рогатого скота, в поисках замены своей излюбленной пищи — рыбы. Беспомощные птицы становятся жертвой анемии, эпизоотии и паразитов. Во время таких катастроф миллионы погибших птиц смываются волнами в океан. Вдоль всего побережья Перу за несколько месяцев может погибнуть до 10 миллионов птиц.

Как правило, бакланы страдают больше, чем пеликаны и олуши, из-за своей привычки ловить рыбу в поверхностных слоях воды, сильнее затронутых потеплением, тогда как другие птицы ныряют за добычей в более глубокие слои, где обычные условия претерпели не столь сильные изменения. Положение, наблюдающееся вдоль побережья Чили, служит ярким примером неустойчивого равновесия природных факторов. Малейшее его нарушение может вызвать тяжелые последствия, которые иногда особенно сильно затрагивают процветающие виды, в высшей степени полезные для человека. Это еще одна из причин, чтобы обеспечить охрану перечисленных выше птиц.

ПУСТЫНИ И СЕЛИТРА

Северная часть Чили, начиная примерно с 30° ю.ш., отличается еще более засушливым климатом, чем побережье Перу. Воды здесь очень мало, и можно проехать не одну сотню километров, не обнаружив ни малейших ее признаков. Реки, спадающие с ближайших Кордильер, попросту исчезают на песчаных или покрытых галькой пространствах, хотя иногда внезапно выходят из берегов, вызывая катастрофические наводнения в расположенных ниже местностях. Среднее годовое количество осадков в Икике, подсчитанное за двадцать один год, составляет всего 0,15 миллиметра.

Влагу приносят только чилийские каманчакос, то есть зимние туманы, подобные перуанским гаруа. Пустыня Атакама — одна из самых засушливых областей земного шара, оставалась в течение столетий грозной опасностью для путешественников, которые были вынуждены ее пересекать. Только в некоторых низинах грунтовые воды обеспечивают жизнь низкорослой растительности, в основном из семейства мимозовых (Mimosaceae)—альтаробо (Prosopis) и тамаруго (Таmarugo). Кое-где эти кажущиеся бесполезными пустыни таят в своих недрах большие сокровища в виде осадочных отложений с богатым содержанием солей азотной кислоты, или селитры. Отгороженная береговыми плато и предгорьями Кордильер, здесь между 19 и 25° ю.ш. раскинулась низкая равнина. В ее осадочных породах содержатся не только соли азотной кислоты, но и сульфаты натрия, а также йодистые соединения. Эти серые камнеподобные залежи, называемые чилийцами каличе, варьируют по ширине от 16 до 80 километров, а их мощность колеблется от нескольких сантиметров до нескольких метров. Происхождение этих пластов еще не выяснено. Некоторые исследователи считают, что они образовались в результате химического разложения водорослей или гуано, отложенного в древние геологические времена.

Важное значение селитры было понято только в начале XIX века, когда стало известно, каким ценным удобрением она является. Однако спрос на чилийскую селитру снижался с усовершенствованием способов получения синтетических нитратов. В 1932 году цена на естественные азотистые удобрения снизилась по сравнению с 1920 годом на 40%. Позднее, с усовершенствованием методов обогащения, спрос на селитру повысился, когда выяснилось, что она содержит не только азотистые, но и йодистые соединения. Благодаря своим запасам Чили в состоянии удовлетворять 75% мирового спроса на эти ценные вещества. В сухих районах были обнаружены также богатейшие запасы серебряной руды и значительные залежи медной руды. Так тяжелые условия сурового засушливого климата компенсировались богатствами недр.

РАВНОВЕСИЕ МЕЖДУ СУШЕЙ И МОРЕМ

Область, простирающаяся от Чили до северной части Перу, отличается, как уже отмечалось выше, уникальными биологическими и климатическими особенностями. Единственная сопоставимая с ней область простирается вдоль Атлантического побережья южной части Африканского континента, где холодное Бенгельское течение, омывая юго-западное побережье Африки, создает аналогичное положение: засушливый климат и пустыни на суше—и изобилие живых организмов в море.

Несмотря на необитаемость перуанских пустынь, этот район был свидетелем развития могущественных государств и колыбелью выдающихся цивилизаций, особенно на севере и в центре южной части. Зарождение земледелия примерно в третьем тысячелетии до нашей эры стимулировало развитие в IV веке до нашей эры ряда цивилизаций, достигших зенита в культурах парака, мочика и наска. Государство Чиму сыграло свою историческую роль и просуществовало примерно до XV века, когда инки спустились с Кордильер и завоевали его. В этот период приморский район отличался высокой плотностью населения. Чан-чан, самый крупный город в Америке доколумбовых времен, находившийся на половине пути между Лимой и Чиклайо, занимал площадь не менее 15,6 квадратного километра.

История еще раз показала нам, что великая цивилизация может процветать и среди пустыни. В данном случае этому способствовало стечение ряда благоприятных обстоятельств. Климат здесь хороший, а в некоторых районах нет острого дефицита воды. Это особенно относится к тем местам, где широко используются горные потоки, низвергающиеся с Анд. Разумеется, здесь нет плодородного ила, который откладывает Нил на своих берегах, и нельзя рассчитывать на отложения бурных горных рек. Тем не менее их воды помогли создать широкую и эффективную сеть оросительных сооружений, и пустынные местности стали плодородными, получив достаточное количество воды. В прошлом прибрежные оазисы и нижние участки речных бассейнов возделывались до последнего клочка земли. Хорошо развитая сеть оросительных систем дает нам доказательство того, что ничто здесь не отдавалось на волю случая. В самом деле, следы оросительных сооружений, сохранившиеся в современных пустынях, свидетельствуют о том, что обрабатываемые земли некогда занимали гораздо большую площадь, чем в наши дни.

Как уже отмечалось выше, море тоже вносило свой вклад в развитие древних цивилизаций. Индейцы умело пользовались рыбными богатствами и скоплениями гуано на островах. Гарсиласо де ла Вега считает даже, что без гуано земледелие на берегах Перу было бы невозможным. В наши дни человек, сочетая древние методы орошения с современной мощной техникой, продолжает пользоваться гуано как самым ценным удобрением из всех имеющихся на международных рынках. Так, на протяжении многих веков засушливое побережье Перу остается пустынной землей, богатство которой приносят омывающие ее воды.

НАЧАЛО: Предисловие. Центральная Америка, Карибский бассейн.

ПРОДОЛЖЕНИЕ: ГАЛАПАГОСЫ...