ГЕОГРАФИЯ - GEOGRAFIA

Главная страница Информация по странам.

"ЮЖНАЯ и ЦЕНТРАЛЬНАЯ АМЕРИКА".
Очерки о природе и географии.

АВТОР - ЖАН ДОРСТ. Подготовка публикации - Н.Парменова.

11. ВУЛКАНЫ И КОЛИБРИ

АНДЫ КОЛУМБИИ И ЭКВАДОРА

В 1735 году французские ученые Луи Годен, Пьер Буге и Шарль-Мари де ла Кондамин были направлены в Эквадор, чтобы проверить форму земного шара и доказать, что наша планета является «эллипсоидом, слегка сжатым на полюсах». У знаменитых ученых были веские причины, чтобы избрать этот район для точных измерений. Другие районы вдоль экватора покрыты густыми лесами, в связи с чем геодезические и астрономические измерения становятся ненадежными и неточными, а некоторые районы Африки были тогда еще недоступными. Исключительная физико-географическая особенность этой части Южной Америки—а именно, открытая местность, которую можно легко пересечь и где нет непроходимых лесов,—объясняется влиянием Анд. Именно Анды определили природные условия Эквадора и Колумбии.

Следует добавить, что Кондамин, когда измерения были закончены, расстался со своими коллегами и возвратился в Европу только в 1745 году, после того как осуществил первое научное исследование Амазонки и пересек Бразилию и Гвианскую природную область.

Самой сложной структурой отличаются Анды, находящиеся в Колумбии. Около юго-западной границы этой страны два главных хребта, образующих Анды, соединяются в один большой массив Нудо-де-Пасто, а на небольшом расстоянии к северу от него Центральные Анды образуют так называемый Масисо-Коломбиано. Отсюда Восточные Анды разветвляются на три массива. Долина реки Магдалены, проходящая между Центральной и Восточной Кордильерами, протянулась в долину на 960 километров, а ее ширина колеблется от 14 до более чем 700 километров. Долина реки Каука между Центральной и Западной Кордильерами меньше по своим размерам. Обе эти долины образовались в результате движений земной коры и представляют собой, по существу, колоссальные рифты, подобные Восточному рифту в Африке. Именно этим обстоятельством объясняется наличие низких тропических равнин в самом сердце Анд. Таким образом, в целом для колумбийских Анд характерно чередование высоких хребтов с холодным или умеренным климатом и низменностей с жарким климатом. Такая смена рельефа, наблюдающаяся трижды на относительно коротком расстоянии, оказывает глубокое влияние на распространение животных.

В Колумбии, расположенной в тропическом поясе, должен был бы быть жаркий и влажный климат и густые тропические леса, не будь этих трех, пересекающих ее из одного конца в другой хребтов. Именно они породили в стране мозаику растительных зон. Книга биолога Луи-Марии Мурильо «Колумбия—биологический архипелаг» дает великолепное описание этой страны.

Разветвление Анд на отдельные цепи в самом центре района с весьма различными экологическими условиями повлияло не только на дифференциацию видов растений и животных на каждом хребте, но и на людей, населяющих эти горы. В течение длительного времени обособленность хребтов приводила к расчленению населения на небольшие группы. И до настоящего времени в Колумбии вместо одного главного экономического центра существует много местных центров.

Восточная Кордильера включает обширную территорию холодных земель, простирающуюся на 270 километров между рекой Магдаленой и восточными низменностями. Последние покрыты густыми, большей частью еще неисследованными лесами. Северную их часть образуют льянос, которые поочередно то затопляются, то пересыхают.

Льянос пересекаются большими реками, окаймленными галерейными лесами. К югу от реки Гуавьяре восточный льянос уступают место лесам Амазонки. Хотя эта восточная область занимает две трети Колумбии, она почти безлюдна; на нее приходится только два процента населения, и по этой причине она представляет собой еще дикую местность. Восточная Кордильера включает несколько очень высоких хребтов, в том числе Сьерра-Невада-де-Кокуй, которая вздымается до 5600 метров. Но очень близко от этой Сьерры находятся более низкие участки, вроде Сабана-де-Богота (2598 метров), ровное плоскогорье с очень приятным умеренным климатом и обильными осадками.

Центральная Кордильера — это длинный хребет, увенчанный несколькими самыми красивыми в Андах и покрытыми снегом вулканами: Руне (5400 метров), Санта-Исабель (5100 метров), Толимой (5215 метров) и Уила (5750 метров), вторая по высоте вершина Колумбии. На юге вздымается цепь вулканов Пурасе-Коконукос, достигающая в своей высшей точке, Пан-де-Асукар, 4920 метров, и вулкан Сотара. Руне и Уила проявляют некоторую вулканическую деятельность. Пурасе периодически извергался до 1960 года и все еще дымит через трещину возле главного кратера. К северу эта Центральная Кордильера как бы расплывается и образует плато Антиокия, предгорья которого переходят в низколежащую долину реки Магдалена. Осадочные отложения на размытой этой рекой равнине включают золотоносные породы, снесенные вниз реками Кауко и Нечи. Месторождения около Пато и Сарагосы разрабатываются.

Колумбийские Анды ограничены на севере широкими равнинами, простирающимися к Карибскому морю. Эти равнины в основном приурочены к дельте Магдалены, где река переходит в цепь озер и болот. Ее долина включает обширные полосы, называемые сьенагами, которые перманентно или периодически затопляются и где направление течения реки меняется в результате подъема и понижения уровня воды. Из-за пассатов осадки в северо-восточной Колумбии скудные, и эта область покрыта засухоустойчивой растительностью: низкорослыми деревьями и кустарниками, с жесткими вечнозелеными листьями, колючими растениями, суккулентами. В некоторых местах встречаются гигантские канделябровые кактусы Lemaireocereus и Acanthocereus.

Наоборот, Тихоокеанское побережье и северо-западная часть Колумбии принадлежат к числу наиболее сильно увлажняемых районов земного шара. В них минимальное среднее годовое количество осадков составляет 5000 миллиметров, а в некоторых местах гораздо больше. Около Буэнавентуры, например, 9125 миллиметров выпало только за один год. В отдельных местах дожди идут более 300 дней в году. Поэтому леса здесь отличаются поразительной пышностью. Деревья, опутанные лианами и эпифитами, достигают 30—36 метров в высоту. По своим размерам и внешнему виду они напоминают деревья Амазонии, причем многие из них снабжены воздушными корнями-подпорками. Повсюду, где солнечный свет доходит до земли, очень густой подлесок состоит из пальм, папоротников и даже трав. Тропический лес на высоте примерно 1800 метров сменяется субтропическим, а еще выше— растительностью умеренной зоны. Влажность, поддерживаемая частыми туманами, достаточна для развития богатой растительности. Дождевой лес напоминает леса, растущие на низменностях, но отличается от них видовым составом, причем деревьев с корнями-подпорками здесь меньше. Подлесок, состоящий из бамбука, древовидных папоротников и кустарников, очень густой, и деревья покрыты мхами и орхидеями. К сожалению, человек нанес этим лесам тяжелый урон, поскольку часть занимаемой ими площади была вовлечена в сельскохозяйственный оборот и отведена в основном под пастбища и кофейные плантации. Колумбия относится к числу крупнейших в мире производителей кофе, на который приходится три четверти ее экспорта. Еще выше, на уровне 2400 метров, деревья становятся ниже, но лес все еще остается густым. Примерно на высоте 3450 метров, в частности на вершине Сьерра-Невада-де-Кокуй, уже можно видеть растительность, типичную для парамос. А за этой отметкой начинается зона своеобразной растительности Высоких Анд.

ЭКВАДОР—СТРАНА ВУЛКАНИЧЕСКИХ ИЗВЕРЖЕНИЙ

Эквадор—одна из самых интересных стран Южной Америки, поскольку повсеместно, за исключением внешних склонов, первоначальное строение Анд почти полностью замаскировано гигантскими вулканическими образованиями. В этой стране, на которую вулканизм наложил такой глубокий отпечаток, насчитывается не меньше двадцати действующих вулканов, начиная от горы Сангай и до границы с Колумбией.

Одним из последствий вулканических извержений было накопление чудовищных толщ рыхлого материала в долинах и впадинах. Даже нижние части склонов самих вулканов перекрыты этими отложениями и приняли мягкие округлые формы, резко контрастирующие с господствующими в ландшафте остроконечными вершинами.

Вулканизм нагромоздил цепи огромных вулканических конусов на вершинах Анд, превратив их в настоящих гигантов. На Западной Кордильере назовем только самые известные из этих исполинов: Пичинча (4789 метров), вздымающаяся над городом Кито, Илиниса (5212) и колоссальный Чимборасо (6262), высшая точка Эквадора. Восточная Кордильера включает вулканы Каямбе (5796) и Котопахи (5897). Сангай (5410 метров) находится дальше к востоку. Многие вулканы вздымаются из межандийских бассейнов, но большинство приурочено к оси гребней и увеличивает их высоту.

Хотя некоторые из этих вулканов очень древние и давно потухли, например Чимборасо, другие, в частности Котопахи и Сангай, еще проявляют кипучую деятельность. Здесь часто бывают землетрясения, нередко катастрофические; землетресение в 1949 году опустошило центральную часть Эквадора, обратив в развалины городок Амбато. Землетрясения постоянно угрожают стране.

Добавим, что вулканические формы рельефа в давние времена были заново отпрепарированы ледниками. Некогда ледники спускались гораздо ниже, чем теперь, о чем свидетельствуют оставленные ими следы—морены и цирки. Висячие ледники еще покрывают многие вулканы.

Устремленные ввысь горы, огонь, вырывающийся из недр земли, холод на необычайной высоте и тропическое солнце—все это, вместе взятое, превратило Эквадор в одну из стран с самыми резкими различиями естественной среды на земном шаре.

КИТО

Я только что приземлился в Кито, столице Эквадора, городе, который мне так давно хотелось посетить. Стояла жаркая, но вполне терпимая погода, и окрестные вершины скрывались за туманной дымкой. Я не испытал разочарования от того, что не смог с первого взгляда ознакомиться с прославленным окружением Кито, так как знал, что в полдень гребни гор, особенно вершины вулканов, прячутся в тумане и облаках.

На следующее утро я встал до зари, чтобы направиться за город и полюбоваться ландшафтом, прежде чем солнце и жара вызовут туманы. В шесть часов утра я был уже на нижних склонах вулкана Пичинча—и передо мной открылся потрясающий вид.

Кито, древнейший из индейских городов Южной Америки и один из самых красивых, лежит на склонах вулкана Пичинча между двумя глубокими ущельями, прорытыми горными потоками. С того места, где я находился, можно было прочесть всю геологическую историю района гораздо легче, чем по любой карте.

У моих ног раскинулся прислонившийся к горам и окруженный обширной террасой город. Терраса эта, проходящая на уровне 2700 метров, находится в умеренной зоне, что произошло в результате заполнения одной из андийских долин вулканическим пеплом из ближайших кратеров. На востоке, совсем близко от города, вздымается крутой уступ, обрывающийся с высоты 600 метров.

Когда я смотрел вниз, в долине уже курился легкий туман, медленно поднимающийся, чтобы окутать плато Кито. Весьма вероятно, что вся долина была заполнена обломками вулканических пород, пока горные потоки и атмосферные осадки не начали свою разрушительную работу и не прорезали глубокую долину с крутыми склонами, по которой течет теперь река Гуаябамба. На широте Кито река течет на высоте 2250 метров над уровнем моря, и благодаря такой относительно небольшой высоте здесь более теплый климат и еще может развиваться тропическая растительность. Первое впечатление от этого сказочного ландшафта, полученное ранним утром, напомнило мне изображение вулканов в школьных учебниках моего детства. Как на картинках, безупречный конус выступал из тумана, увенчанный снегами, искрящимися в лучах восходящего солнца. То был Котопахи—«идеальный вулкан», как назвал его известный альпинист Эдуард Уимпер. Растительность, покрывающая нижние склоны, тонула в голубой тени. На севере над завесой тумана маячил другой вулкан, Каямбе, казавшийся белоснежным на фоне синего неба. Тропики еще были для меня непривычными, и я замер от восторга, любуясь вечными снегами и ледниками, которые покрывают вершины вулканов, возвышающихся почти на самом экваторе. Затем я начал мучительный подъем на Пичинчу, два зияющих черных кратера которой возвышаются над Кито.

Подъем был трудным потому, что я еще не привык к высоте. Последнее извержение этого вулкана произошло в 1666 году, и теперь он, вероятно, потух. Растительность на его склонах представлена в основном жесткими злаками и тростниками. Однако в оврагах ущелья кустарники и растения из семейства бромелиевых создают более привлекательные условия, которые притягивают птиц. Даже некоторые колибри залетают сюда, чтобы попорхать среди цветов и половить насекомых. К вечеру погода прояснилась, но облака еще цеплялись за вершины вулканов. Как мне рассказывали старожилы, вулканы сбрасывают свой покров только на заре.

Здесь стоит отметить, что Уимпер, который пересек Анды Эквадора в 1879—1880 годах, был первым, кто, возвратившись в Европу, привез с собой гравюры с изображением этих гор и ценные сведения, в основном касающиеся влияния высоты на жизнь людей и животных. Книга Уимпера о его путешествиях по Эквадору все еще остается лучшей из посвященных этой теме, поскольку он описывает прелесть того, что давно исчезло, и воз¬рождает ту эпоху, когда путешествия еще не организовывались туристическими агентствами.

ЛАНДШАФТЫ ЭКВАДОРА

Ни в одной другой стране в Южной Америке нет такого широкого диапазона различных растительных сообществ, как в Эквадоре. Тихоокеанские Анды, начиная от мыса Пасадо и кончая районом, находящимся немного ниже экватора, покрыты густым дождевым лесом. Эта полоса служит продолжением аналогичной области Колумбии. Затем дождевые леса уступают место ксерофитным кустарникам, предвещая приближение к пустыням Перу. Южная часть побережья Эквадора омывается течением Гумбольдта (или Перуанским течением), холодные воды которого вызывают резкое уменьшение осадков.

Редкие колючие и ксерофитные деревья перемежаются с многочисленными кактусами и кротонами. Самым известным деревом в этом районе является, пожалуй, пало де бальса, или заячья охрома (Ochroma Iagopus), или близкие к ней виды из семейства баобабовых. Встречающееся как в долине реки Гуаяс на нижних склонах Анд, так и в северной части Перу, это дерево славится своей легчайшей в мире древесиной, кубометр которой весит не более 100—130 килограммов. Поэтому нет ничего удивительного в том, что индейцы пользовались этой древесиной при строительстве своих легких судов (испанское слово бальса означает «плот») и что в наши дни она применяется в качестве амортизирующего или изолирующего материала (от жары и холода). Но, пожалуй, самым известным уникальным случаем использования бальсы было сооружение из ее древесины плота «Кон-Тики», на котором норвежский этнограф Тур Хейердал покрыл расстояние в 7740 километров от Перу до островов Полинезии при попутных ветрах и течениях. Все, кто читал шоу Хейердала, знают, что, по его мнению, индейцы строили свои плоты из бальса. В этом районе встречается также похожее на пальму растение—лапчатая карлюдовика (Carludovicа palmata) из семейств циклантовых Cyclantaсеае. Из волокна ее листьев изготовляют знаменитые «панамские шляпы», центры производства которых находятся в Эквадоре и в северном Перу.

Одним из самых интересных железнодорожных путешествий по Южной Америке можно, пожалуй, считать поездку из Гуаякиля в Кито. Покидая Гуаякиль, надо сесть в лодку, чтобы пересечь реку Гуаяс, где на другой стороне, у илистой реки, поджидает вас поезд. В начале пути он пересекает засушливую береговую равнину, где только искусственное орошение позволяет обрабатывать землю. Но вскоре поезд взбирается вверх по лесистому склону и останавливается на маленьких станциях, где разносчики предлагают пассажирам изделия кустарного промысла или пищу, приготовленную на маленьких плитках или на кострах, разведенных рядом с железнодорожной платформой. Дальше вагоны ползут по головокружительно крутому склону, качаясь и вихляя на плохом железнодорожном полотне. И вместо того чтобы описывать дугу, что, вероятно, невозможно при таком крутом склоне, поезд идет по зигзагообразному пути, то продвигаясь вперед на одном его отрезке, то возвращаясь назад на следующем, что крайне нервирует не предупрежденных об этом пассажиров. Крутой подъем быстро переносит вас из одних природных условий в другие. Из дождевых лесов, окружающих Наранхапату на высоте 45 метров, вы попадаете в Уигру на высоте 1000 метров, где растительность представлена в основном кустарниками (Piquiera peruviana, Helianthus lehmanni), алоэ с колосообразной цветоножкой высотой от одного до двух с половиной метров, и отдельными участками леса. Выше 2700 метров поезд проникает в Высокие Анды, где преобладает травянистая растительность, в основном злаковые травы, а оттуда спускается в сбросовую межандийскую долину. Здесь местная флора в значительной мере вытеснена культурными растениями, поскольку земля обрабатывается с давних времен. Хорошо акклиматизировавшийся эвкалипт— новый, не лишенный своеобразного очарования элемент растительного мира. Деревья эти превратились в такую неотъемлемую часть растительности на этой высоте, что они стали почти типичными для нее. За Восточной Кордильерой после переходной зоны лесов с деревьями высотой от 9 до 12 метров начинается зона тропических лесов, которая простирается через всю восточную экваториальную область и продолжается в бассейне реки Амазонки.

КОЛИБРИ

Примерно в 1838 году один француз из Боготы начал коллекционировать птиц и отсылать их в Париж, где женщины стали украшать свои шляпки самыми яркими перьями. Так началась торговля птичьими перьями, принявшая вскоре гигантские масштабы. Она привела к гибели миллионы несчастных птиц.

Появился также интерес и к птицам Эквадора, но прошло много десятилетий, пока стали поступать сведения о пернатых этой страны и Колумбии. Такое опоздание объясняется не только недоступностью некоторых районов, но и несравненным богатством пернатой фауны Эквадора. Согласно перечню, составленному Франком М. Чапмэном, в этой стране насчитывается не менее 1357 видов и 151 подвид птиц. В изданной недавно книге американского орнитолога Р. Мейера де Шауэнси, посвященной птицам Колумбии, перечисляется 1556 видов и 2640 подвидов, или 56% видов пернатых, распространенных в Южной Америке. Упомянем для сравнения, что в Северной Америке от Рио-Гранде до Северного полярного круга, то есть на территории около 20 миллионов квадратных километров, насчитывается только 691 вид.

Большое разнообразие видов, несомненно, объясняется широким диапазоном естественных мест обитания. Бесчисленные птицы тропического происхождения— попугаи, туканы, трогоны — обитают здесь почти бок о бок с птицами, которые перебрались на север из Патагонии. Вот почему Эквадор и Колумбия представляют исключительный интерес для орнитологов.

Но в этих странах нет более интересной птицы, чем колибри. Распространенные только в Новом Свете, колибри расселились от Аляски до Огненной Земли и встречаются в самых различных природных условиях. Как бы то ни было, жаркие или влажные районы дают приют наибольшему количеству видов, причем крупнейшее их сосредоточение наблюдается, безусловно, в Эквадоре и Колумбии. Только в Эквадоре насчитывается 120 различных видов. Одним из самых интересных переживаний, которое мне довелось испытать в качестве натуралиста, было исследование Эквадора в поисках колибри.

На юго-западе Эквадора, который своим сухим климатом напоминает перуанские пустыни, обитает незначительное число видов. Один из них, Myrmia micrura, выделяется тем, что у самцов этого вида очень короткий хвост. В более северных и влажных районах встречается гораздо больше видов. Здесь широко распространен Phaetornis с тусклым бурым или серым оперением и белогорлая колибри (Fiorisuga mellivora). В субтропических лесах на склонах Анд еще больше колибри. Здесь можно встретить вид Androdon aequatoriatis и очень редкую птицу Eugenia imperatrix. На больших высотах живут еще более красивые колибри, в частности Cyanoiesbia с удлиненным раздвоенным хвостом и переливающимся всеми оттенками синего и зеленого цвета оперением, а также великолепная Diphlogena с огненно-красной головкой. Колибри Eriocnemis можно распознать по пушистым белым полоскам на ножках, напоминающим подвязки, тогда как Heliangelus выделяется своим радужным горлышком.

Изобилие видов колибри позволяет биологу изучать удивительную специализацию этих крошечных существ. Первая особенность, которая поражает наблюдателя,— это стремительность и ловкость полета. Кажется, что колибри окружены облачком, как бабочка бражник в европейских садах. Это объясняется высокой частотой взмахов их крыльев. Обычно насчитывается 50 взмахов в секунду, а у более мелких видов до 200. У колибри по-настоящему вибрирующий полет, при котором кончик крыла описывает в пространстве восьмерку. Таким необычным полетом объясняется напоминающий жужжание насекомого звук, который издают колибри, находясь в движении. Колибри могут также почти мгновенно изменить направление полета, повисать в воздухе, как шмели, и в отличие от всех других птиц летать задом наперед. Все особенности полета великолепно приспособлены к способам добывания пищи. Колибри пользуются своим длинным язычком с загнутыми вверх краями, как гибким шлангом, с помощью которого высасывают нектар из цветов. Когда они этим занимаются, их осыпает пыльца, которую птицы переносят на другие цветы, помогая тем самым опылению.

Колибри питаются также разными насекомыми, иногда хватая их на лету. Они легко ловят насекомых, пролетая за час 90—96, а иногда и более 150 километров. Колибри хватают насекомых кончиком языка, что было бы невозможно сделать, не будь у них такой изумительной точности полета. Колибри описывают в воз изящные арабески, совершая зигзагообразный полет с легкостью, недостижимой для любого другого представителя царства пернатых.

Мы часто говорим о человеке с плохим аппетитом, что он ест, как птичка. В действительности же ни одному животному не требуется так много пищи, как птице. Колибри принадлежат к числу самых ненасытных обжор, ведь они расходуют очень много энергии. Подсчитано, что вес поглощаемой ими пищи—нектара и насекомых—в два раза превосходит вес их тела, тогда как вес пищи других птиц составляет только 10—25% их собственного веса.

Самки и самцы живут раздельно, причем самка выполняет всю работу по сооружению гнезда. В период гнездования самцу требуется определенная территория, куда он обычно завлекает самок. Делает он это, издавая своеобразный слабый писк, так как в пении он не силен, но чаще прибегает к брачным танцам в воздухе. Самец выделывает всевозможные фигуры в воздухе, останавливается, меняет направление, как бы сомневаясь в правильности избранного пути, а затем возвращается к месту старта.

У некоторых видов колибри самцы не терпят приближения других самцов, тогда как у других видов самцы собираются в маленькие стайки. Так, например, колибри Phaetornis собираются на ограниченных территориях в стан, состоящие примерно из двадцати очень шумных самцов. Каждый из них занимает определенную часть этой территории и беспрерывно пищит. Такие сборища дают типичный пример коллективного брачного парада, который гораздо шире распространен среди колибри, чем это полагали раньше.

Как только привлеченные самки опускаются на ветки, самцы начинают кружить над ними, жужжа, как насекомые, или соблазняют их на пилотаж, во время которого птицы, разделяясь на пары, выполняют очень сложные, но совершенно одинаковые фигуры. Когда возбуждение достигает высшего предела, птицы предаются прекрасным танцам в воздухе, а затем спариваются.

Самка, которая еще раньше начала строить гнездо, теперь быстро его заканчивает. Большей частью гнезда колибри являются настоящими маленькими шедеврами. В диаметре они не превышают 50 миллиметров, формой напоминают чашечку и прикрепляются к ветвям. Строительным материалом служат главным образом растительное волокно, кусочки листьев или семена, причем все это скрепляется паутиной, хлопковым или другим волокном и украшается мхом, лишайником, частичками растений, а изнутри выстилается каким-нибудь пухом.

Колибри кладут по два абсолютно белых яичка. Птенцы вылупляются из яйца совсем крошечные и голые, не считая нескольких темных пушинок на спинке. Клюв у них короткий, как у маленьких воробушков. Затем клюв постепенно удлиняется, а пушок превращается в перья. Тогда птенцы начинают летать под надзором матери. Но только после линьки, а иногда и после нескольких линек, они приобретают то сверкающее бесчисленными красками оперение, которыми славятся эти, несомненно, самые красивые птицы Нового Света.

ПАРАМОС—ВЫСОКОГОРНЫЕ ЛУГА ВЫСОКИХ АНД

Если Высокие Анды или Альтиплано Перу засушливы, то Высокие Анды Венесуэлы, Колумбии и Эквадора, называемые парамосами, прохладные и сырые. Температуры здесь всегда низкие, но суточные колебания их значительны, и ртуть в термометре может упасть с 13,3° днем до —2,2° ночью. Относительная влажность очень высока из-за обильных осадков в течение значительной части года. Сильная облачность и густые туманы окутывают горные склоны, и солнцу лишь нена¬долго удается прорваться через эту завесу. Типичная для парамос погода—это моросящий дождь, переходящий в снег и туман, от которого все становится сырым. Кислые черные почвы в сочетании с обильным увлажнением способствовали развитию весьма своеобразной растительности. Крайне высокая влажность воздуха в течение всего года—это, несомненно, благотворный фактор, которого не хватает Высоким Андам Перу.

Мне очень хотелось ознакомиться с этими необычными горными ландшафтами, похожими на высокогорные участки в тропической Африке. Я мечтал об этом с детских лет, с тех пор как увидел снимки этих мест. Но только в 1958 году, когда я поехал в Эквадор, мне представился случай осуществить свои намерения. Я нисколько не разочаровался, когда после долгого пути из Кито мы прибыли в парамос.

Покрывающие землю злаки относятся к видам, принадлежащим к вейникам (Calamagrostis) и овсяницам (Festuca), и растут пучками вперемежку со многими другими травянистыми растениями, зачастую украшенными яркими цветами. Bomarea, с ее элегантными красными и желтыми цветами, пурпурная горечавка, герани, Cerastium, с их шерстистым покрытием из беловатых волосков, и лупина (Lupinus alopecuroides) с колосообразной цветоножкой высотой почти в метр— вот некоторые из этих трав. Здесь изобилуют также сложноцветные растения, такие, как мелколепестник и крестовник. Зонтичные (Azorella) приобретают здесь подушкообразный вид так же, как и Distichia, представительница семейства Juncaceae, уроженка Высоких Анд.

Над травянистыми растениями, покрывающими грунт, возвышаются растения более высокие с маленькими жесткими, иногда перекрывающимися листьями, что делает их похожими на представителей хвойных. Эти растения относятся к многим различным семействам, начиная от розоцветных, таких, как Spiraea, и кончая камеденосными (Hypericum) и миртовыми.

Самым типичным растением парамос является, однако, эспелетия (Espeletia), или фрайлехон. Только из-за него одного стоит посетить парамос. Оставляя в стороне другие научные характеристики этого растения, скажем только о его листьях, образующих плотные розетки. При первом взгляде кажется, что букет листьев лежит прямо на земле или растет на очень коротком стебле. По мере того как стебель растет, а букет поднимается все выше и выше, листья сохнут и отмирают один за другим. Свисая вниз, они образуют нечто вроде муфты или рукава, обволакивающего ствол и защищающего его от холода. Фрайлехон, достигающие своего нормального роста,—растения порядочных размеров. Высота их от полутора до шести метров, а стебель увенчан огромным букетом длинных копьевидных листьев, покрытых волосками, что придает им беловатый или желтовато-зеленый оттенок. В период цветения эспелетии покрываются гроздьями цветов, головки которых иногда выглядывают из листьев.

Каждый горный хребет, кажется, располагает своими собственными видами растений этого семейства. Некоторые эспелетии, например венесуэльская Е. weddellii и колумбийская Е. Caldasii, представляют собой обычные травянистые растения. Большая часть других видов, однако, достигает гигантских размеров. У многих листья покрыты пушком, и местное население использует их для набивки матрасов и подушек. Многие индейцы делают подкладку из этих пушистых листьев под свою одежду, чтобы утеплить ее. Другие эспелетии, такие, как Е. urgentеа и Е. phaneractis, отличаются мягкими серебристыми листьями. Только у очень немногих видов эспелетии стебли разветвляются, а один вид, распространенный в лесистых районах Колумбии, а именно Е. nerifolia, представляет собой настоящее дерево.

Неизбежно напрашивается сравнение этих растений с крестовником в Восточной Африке, в том числе на горах Кения, Килиманджаро и Рувензори. Эти африканские растения тоже члены семей¬ства сложноцветных, и особенности, которые отличают их от южноамериканских сородичей, может подметить только ботаник.

Вот еще один разительный пример параллельного развития, несомненно, обусловленного аналогичной средой. Африканские крестовники растут в условиях холодного и влажного климата альпийского пояса тропических гор. Как и в парамос, вода здесь повсюду, а густые туманы, изредка рассеивающиеся только при солнце, поддерживают постоянную влажность.

ЖИВОТНЫЙ МИР ПАРАМОС

Млекопитающих здесь мало, и самым интересным из них является горный тапир (Tapirus pinchaque, или Т. roulini). Его распространение не ограничивается строго районом парамос. Так, горного тапира встречали на высоте от 1950 до 2290 метров; вероятно, он переходит с одной высоты на другую в зависимости от времени года, спускаясь ниже по мере, потепления. Питается тапир в основном папоротником и побегами бамбука (Chusquea), а в парамос травами и плодами эспелетии и пуни. То же самое относится к маленькому оленю с короткими бархатистыми ушками— северному пуду (Pudella mephistophelis), в Эквадоре его окраска темно-рыжая, в Колумбии— золотисто-черная. Этот олень, к сожалению,— один из наименее изученных видов.

Среди других млекопитающих, живущих в парамос, назовем очкового медведя (Tremarctos ornatus), называемого индейцами укумари. Это единственный представитель семейства медвежьих в Южной Америке. Медведь этот средней величины, с черной шерстью, за исключением белых отметин—«очков» под глазами, которым он и обязан своим названием. Его можно встретить в горах на разной высоте, начиная с западной Венесуэлы и кончая Боливией. В основном он вегетарианец и питается плодами и корневищами. Но в определенное время года, особенно когда поспевает кукуруза, очковый медведь спускается на дно долин и причиняет сильный ущерб посевам, а когда особенно голоден, нападает на молодняк крупного рогатого скота. Ночью он спит в своеобразном гнезде, сооруженном из ветвей и листьев.

Как большинство всех медведей, он закоренелый бродяга. Путешественник может повстречаться с ним чисто случайно. Много дней мы искали его в восточных предгорьях Перуанских Анд на высоте 2500—3000 метров над уровнем моря в естественной среде, похожей на парамос, но следов тата укумари («папаши медведя») так нигде и не обнаружили. Объяснялось это бродячими повадками медведя, его редкостью, а также, по уверениям индейцев, тем, что мы не исполнили магических обрядов, которые должны предшествовать охоте на любое животное. Как бы то ни было, но мы не видели ни одного медведя.

В парамос относительно много птиц, хотя здесь нет ни одного чисто местного вида. Все они перебрались сюда из самых южных районов Южной Америки, где живут на более низких высотах, Это относится и к представительнице семейства печников (Furnariidae) — Cinelodes fuseus, и к Upucerthia, и к земляной мухоловке Muscisaxicola alpina. То же самое можно сказать и о кондорах, которые встречаются в Колумбии и Эквадоре на больших высотах, но их никогда не увидишь на побережье, как в Перу. Среди других птиц назовем дрозда Turdus fuscater, два вида крапивников и несколько видов вьюрков. Даже некоторые танагры встречаются в парамос на небольшой высоте.

Некоторые колибри относятся к числу самых типичных птиц парамос, хотя кажется поразительным, что такие хрупкие на вид существа могут жить в столь холодной и суровой среде. Тем не менее присутствие колибри в этом районе, как и в пуне Перу, засушливых районах с менее густой растительностью, не должно вызывать удивления, Oxypogon все еще довольно широко распространена на высоте 4500 метров, где охотится за насекомыми среди цветов и листьев эспелетии. Крошечная Metallura tyrianthina — самый распространенный на этой высоте вид колибри — встречается от Боливии до Карибского моря и поразительно хорошо приспособлена к влажной окружающей среде. Мягкое оперение, несомненно, защищает ее от пронизывающей сырости и совсем не походит на жесткие перья Oreotrochilus, обитающей в Пуне. Metallura tyrianthina посещает кустарники и низкие растения и может висеть на ветке, зацепившись снизу, как синица. Колибри Metallura mlliami atrigularis живет на горе Сангай, то есть в климатических условиях, которым по своей влажности нет равных. Она гнездится в глубоких ущельях, прорытых водотоками в вулканическом пепле. Путешественник и орнитолог Роберт Т. Мур писал о том, как он был поражен, увидев гнездо среди растений, свисавших над горным потоком, от поверхности которого их отделяло всего 0,6—0,9 метра. Дождь, который продолжался почти непрерывно одиннадцать дней, не помешал самочке построить гнездо, похожее на губку, и снести в него два яичка.

Еще выше на той же горе Сангай, не боясь холода и снега, самочка другого вида колибри, Chalcostigma stanleyi, построила свое гнездышко в глубоком ущелье всего на 195 метров ниже вечных льдов, покрывающих конус вулкана. Колибри этого вида можно обнаружить и в кратере вулкана Пичинча на высоте 4380—4680 метров.

Высокогорные местности — неподходящее место для обитания холоднокровных животных из-за господствующей там низкой температуры. Поэтому пресмыкающиеся и земноводные здесь встречаются редко. Саламандра Oedipus adspersus иногда встречается в парамос, вплоть до 3420 метров, напоминающая по внешнему виду жабу Atelopus carrikery—до уровня 4680 метров на массиве Сьерра-Невада-де-Санта-Марта, побив рекорд среди семейства лягушек. Ящерица Phenacosaurus рterodermus встречается в более низких зонах с умеренным климатом до высоты 3420 метров. В эту зону проник также один вид змей—Leiтаdophis bimaculatus. Этот вид обнаруживает замечательную приспособляемость, о чем свидетельствует его распространение на высоте от 2250 до 3150 метров над уровнем моря. Итак, скудная фауна района парамос представляет тем не менее большой интерес для натуралиста.

На высоте примерно 4200 метров растительный покров становится очень редким, а выше 4500 метров представлен только немногими видами отдельных растений, напоминающими растения Альп и субарктической зоны. Дюжина видов цветущих растений была собрана на склонах вулкана Антисана на высоте 4590 метров и три вида — на северо-западном склоне Чимборасо на высоте 5070 метров. Некоторые виды мхов и лишайников были обнаружены на свободных от льдов скалах этого вулкана на уровнях 5370—5610 метров. Все эти виды — пионеры растительного мира в районе вечных снегов.

ТАМ, ГДЕ ТРОПИЧЕСКИЙ ЛЕС СЛИВАЕТСЯ С ГОРАМИ

Итак, разделение Анд в Колумбии на три отдельных горных цепи привело к настоящей мозаике биологических зон. Гигантские языки дождевого леса проникли далеко в глубь Кордильер, карабкаясь по их склонам, а затем уступили место степям, или парамос. Чередование этих резко отличных зон оказало большое влияние как на человека, так и на фауну. Близость жарких районов к плато с более умеренным климатом позволила человеку разбить здесь самые разнообразные плантации. Со времен испанской Конкисты равнина Боготы стала одним из самых густонаселенных районов Колумбии. Индейцы чибча создали здесь могущественное государство, гораздо лучше организованное, чем общество индейцев нутабе или таами в районе плато Антиокии. Передвижение по этой местности оказалось более легким, а природные ресурсы этого района были богаче. Испанцы последовали примеру индейцев и поддерживали экономическое равновесие, используя одновременно ресурсы тропической и умеренной зон.

Вот почему натуралист находит здесь для себя сокровища, более драгоценные, чем изумруды, по добыче которых Колумбия занимает первое место в мире. Эквадор представляет не меньший интерес со всех точек зрения, поскольку в этой стране сформировался удивительный «комплекс» мест обитания флоры и фауны со всеми крайностями, свойственными природе Южной Америки.

НАЧАЛО: Предисловие. Центральная Америка, Карибский бассейн.

ПРОДОЛЖЕНИЕ: ПЕРУАНСКИЕ НАГОРЬЯ...