Главная
страница Путешествие
во времени
СТИНГЛ
МИЛОСЛАВ
ПОСЛЕДНИЙ РАЙ
Изд. «Наука»
Глав. редакция вост.литературы
Мск., 1975 г.
Из главы «Черные острова»
1. РАБАУЛЬСКИЕ
ЛЕГЕНДЫ
2. ЖИЗНЬ
НА ВУЛКАНЕ
3. У
ЖИТЕЛЕЙ НОВОЙ ГВИНЕИ
4. ПО
ЦЕНТРАЛЬНОМУ НАГОРЬЮ
5. В
СЕРДЦЕ НОВОЙ ГВИНЕИ
6. НА
РЕКЕ РАЙСКИХ ПТИЦ
7. ПО
НОВОЙ ГВИНЕЕ БЕЗ ПЕРЕВОДЧИКА
8. ПАРЛАМЕНТ
НА НОВОЙ ГВИНЕЕ
У ЖИТЕЛЕЙ
НОВОЙ ГВИНЕИ
Наконец после Соломоновых
островов и архипелага Бисмарка
я отправился на остров, который
в Океании интересовал меня
больше всего — на Новую Гвинею!
Путь оказался нелегким: из
Рабаула (Новая Британия) в
Кавиенг, на Новую Ирландию,
оттуда — на острова
Адмиралтейства, а затем с
острова Манус через море в
ближайший порт Новой Гвинеи ?
Маданг. В этих местах, где когда-то
жил и трудился знаменитый
русский путешественник Н.Н.Миклухо-Маклай,
я задерживаться не стал и
отправился дальше в Лаэ,
небольшой городок,
расположенный на берегу
широкого залива Хьюон на
северо-восточном побережье
Новой Гвинеи.
Это ? один из первых опорных
пунктов европейцев на Новой
Гвинее. Именно отсюда, с
берегов залива Хьюон, начала
распространять свое влияние на
северо-восточную часть Новой
Гвинеи кайзеровская Германия,
которая сумела добиться
признания своей власти над
этой территорией и
переименовала ее в «Землю
кайзера Вильгельма» (в наши дни
ею пока управляет Австралия).
Она включала в себя не весь
остров папуасов1, а только его
северо-восточную часть.
Граница ее на юге проходила по
восьмому градусу южной широты,
на западе — по сто сорок
первому градусу восточной
долготы. Западную часть
острова присвоили голландцы, а
южную — в 1888 году — англичане,
которые вскоре передали юго-восточную
часть Новой Гвинеи под
управление Австралийского
Союза. С тех пор эту часть
острова называют Папуа2.
Таким образом Новая Гвинея
стала единственным островом из
десятков тысяч островов Южных
морей, который разделили между
собой несколько хозяев. Итак,
экономически наиболее важную
часть, ту, где расположен Лаэ,
захватила бисмарковская
Германия. Тому, кто знаком с
историей открытия и завоевания
Новой Гвинеи, успех
кайзеровской политики
покажется несколько странным.
Более трехсот пятидесяти лет
бороздили воды Новой Гвинеи
мореплаватели из разных стран
Европы. Вначале это были
испанцы и португальцы. Один из
них, Жоржи ди Минезиш,
предприняв экспедицию к
Молуккским островам, проскочил
их и открыл землю папуасов,
назвав ее по имени своего
«покровителя» островом
Святого Георгия. Другой
испанский мореплаватель,
побывавший на Новой Гвинее в 1545
году, Иньиго Ортис де Ретес,
окрестил остров вторично,
причем именем, которое
сохранилось до наших дней. Он
назвал его так потому, что
хорошо знал африканскую Гвинею,
а папуасы чем-то напоминали ему
темнокожих се жителей.
В начале XVII века в водах Новой
Гвинеи появились голландские
мореплаватели — Янц, Схаутен,
Карстенс и др. Из англичан
здесь первым побывал пират
Уильям Дэмпир. И наконец, в
первой половине XIX века на
новогвинейскую землю вступают
французы — Исидор Дюперри и
Брюни д'Антркасто.
Еще «крестный отец» Новой
Гвинеи Иньиго Ортис де Ретес
провозгласил в стране папуасов
власть своего короля. Но лишь
более трехсот лет спустя с
побережья залива Хьюон начали
свою колонизаторскую
деятельность немцы, которых до
этого никто просто не принимал
в расчет. На побережье залива
Хьюон поселились
представители торговых фирм
«Дёйче зеехандельсгезельшафт»
и «Нейгвинеа компани». Один из
ее уполномоченных открыл
контору в Лаэ.
Со времен господства немцев
город Лаэ сильно изменился.
Прежде всего, он разросся вширь.
Раньше Лаэ смотрел на океан, на
живописный залив Хьюон,
связывающий его с остальным
миром. В наши дни он обращен на
запад, на высокие горы, далеко
на горизонте прячущие в
облаках свои вершины.
Там расположены центральные
области Новой Гвинеи, до
недавнего времени совершенно
неизвестные и абсолютно
недоступные. Именно из Лаэ
ведет в этот мир горных
папуасов первая и, естественно,
единственная дорога.
Заканчивается она в
высокогорной долине, в самом
сердце Новой Гвинеи, где до сих
пор живут некоторые
малоисследованные этнические
группы.
Пока что я стою у нулевого
километра этой уникальной
дороги. Местный тропический,
влажный климат здесь трудно
переносить, но во всем
остальном Лаэ мне нравится. Это
красивый, уютный городок с
небольшим парком. За Лаэ, да и
вообще за все побережье залива
Хьюон, бои между австралийцами
и японцами были столь тяжелыми,
что весь город оказался
разрушенным до основания.
После 1944 года на старом месте
вырос новый город.
Туристы, которые изредка здесь
появляются, как правило,
посещают небольшой
ботанический сад,
демонстрирующий всю радужную
палитру новогвинейских
орхидей и гибискусов3,
произрастающих на этом острове.
Кроме изумительного
ботанического сада приезжим,
наверняка, покажут и другую,
менее жизнерадостную
достопримечательность —
гигантское, хорошо ухоженное
воинское кладбище, вероятно,
самое крупное в этой части
Океании. Здесь спят павшие во
время сражений за Лаэ и
побережье залива Хьюон
японские, австралийские и
американские разведчики,
летчики, моряки, пехотинцы,
которые дрались на этой
территории не на жизнь, а на
смерть,
Захват стратегически важного
пункта Лаэ был одной из
главнейших целей японского
десанта на Новой Гвинее. И надо
сказать, что солдаты
императорской армии
высадились здесь значительно
раньше, чем предполагало
союзное командование.
7 декабря 1941 года нападением на
Перл-Харбор японцы начали
военные действия против США. Не
прошло и двух месяцев, как они
захватили Рабаул и овладели
архипелагом Бисмарка. 10
февраля они высадились на
Новой Гвинее, сначала на ее
северном побережье, а 8 марта и
здесь, в заливе Хьюон. С этого
дня в течение двух лет Лаэ
оставался ключевым пунктом
тихоокеанской войны. Уже через
два дня после вторжения
союзный флот выдержал на рейде
Лаэ нелегкий бой с японскими
кораблями.
Лаэ для японцев был особенно
важен как база для наступления
на Порт-Морсби, крупнейший
город Новой Гвинеи,
расположенный на
противоположном, южном, берегу
острова. Атакующие великолепно
знали законы ведения войны в
джунглях. Весь мир был поражен,
когда японцам удалось пройти
страшные джунгли и с суши с
ходу овладеть «неприступным»
Сингапуром. Подобную операцию
они готовили и против Порт-Морсби.
Дорога же к нему начиналась в
Лаэ. Эту дорогу через джунгли
Новой Гвинеи историки
тихоокеанской войны назвали
«кокода трейл».
В зеленом полумраке, не видя
противника, за «кокода трейл»
стойко дрались двадцать первая
и тридцатая австралийские
пехотные бригады. Японцы
продвинулись почти на
расстояние артиллерийского
выстрела до Порт-Морсби. Менее
пятидесяти километров
отделяло их от крупнейшего
города Новой Гвинеи.
Но защитники дороги не
сдавались. В конце концов во
время наступления на побережье
залива Милн военное счастье
оставило японцев. Они потеряли
более десяти тысяч человек.
Австралийским пехотинцам
активно помогли американская
авиация и флот. В августе 1943
года союзные войска
предприняли двойную — с суши и
с моря — атаку на Лаэ. Операция
оказалась успешной, и Лаэ,
разрушенный и безлюдный, вновь
перешел в руки союзников.
Победа эта далась нелегко. Но в
отличие от Хониары на
Гуадалканале могилы жертв
тихоокеанской войны в Лаэ
остались нетронутыми. На
огромном тихом кладбище
покоятся две тысячи семьсот
восемьдесят два австралийца,
американца и папуаса. Тела
многих убитых перевезли на
родину после войны, иные
остались в джунглях на дороге,
вернее, зеленой тропе, которую
сотни и сотни раз проклинали
солдаты обеих армий.
Уже через двадцать лет после
окончания войны от города Лаэ
начали строить другую дорогу в
неизведанные доселе глубины
необъятных центральных
областей острова.
Новая Гвинея отличается от
своих меланезийских соседей
прежде всего размерами. Ее
территория равна восьмистам
двадцати девяти тысячам
квадратных километров.
Расстояние от одного конца
острова до другого составляет
более двух с половиной тысяч
километров. Но это, конечно, на
карте. В действительности
центральные области Новой
Гвинеи — неприступные горные
массивы, превышающие самые
высокие хребты Европы. И именно
там, в горных долинах, живут
племена, о которых ученые до
сих пор практически ничего не
знают.
За два года до моего посещения
к центру этого, второго после
Гренландии я о величине
острова в мире, была наконец
проложена грунтовая дорога, в
некоторых местах очень плохая.
Как мне сказали, во время дождя
(а в горах он идет очень часто)
дорога становится совершенно
непроезжей. И тем не менее я
твердо решил воспользоваться
ею.
По этой необычной дороге я
двигался различными способами.
Самый длинный отрезок пути я
преодолел в обществе Хендрика,
голландца средних лет. Он
родился в западной части Новой
Гвинеи, принадлежавшей когда-то
Голландии, и хорошо знал
местный диалект. Хендрик
оказался энергичным и
настойчивым. Кроме того, у него
была машина — надежный
«фольксваген».
Говоря о папуасах, следует
иметь в виду, что между
собственно меланезийцами и
папуасами, которые составляют
более пяти шестых местного
населения (меланезийские
племена встречаются лишь на
побережье), существует
определенная разница. Прежде
всего, культурный Уровень
папуасов по сравнению с
меланезийцами значительно
ниже. Некоторые племена,
живущие во внутренних областях
острова, вне всякого сомнения,
одни из самых первобытных
этнических групп, живущих на
земном шаре.
Папуасы отличаются от
меланезийцев и своим внешним
видом. Антропологи выделяют в
самой Меланезии и на Новой
Гвинее четыре типа. В отличие
от основного
антропологического типа,
именуемого собственно
меланезийским, у жителей Новой
Каледонии (волнистые волосы и
густая растительность на теле.
В труднодоступных областях
Новой Гвинеи и в горах на
острове Эспириту-Санто можно
еще встретить самых древних
негритосов ? людей с очень
темной кожей, почти
карликового роста, с курчавыми
волосами. И наконец,
самостоятельную группу
составляют здешние папуасы. Их
название происходит от
малайского слова ПАПУВА ?
«курчавый». Они, как правило,
высокого роста, с
продолговатым черепом, часто
отращивают бороду.
При .классификации обитателей
Новой Гвинеи и «собственно
Меланезии» с трудностями
встречается не только
антропология, но почти каждая
научная дисциплина, в том числе
лингвистика, которая различает
на Новой Гвинее семьсот
обособленных, часто совершенно
чуждых друг другу языков. И тем
не менее именно благодаря этим
языковым особенностям ученые
искали здесь первоначальную
родину папуасов. Положение о
том, что папуасы жили в этом
«темном царстве» испокон веков
отстаивают лишь несколько
особенно упорных поборников
существования исчезнувших
континентов.
Лингвисты до недавнего времени
делили языки этой части
планеты на так называемые
австро- и неавстронезийские. Но
так как большинство
неавстронезийских языков
встречается только на Новой
Гвинее, то ученые с некоторых
пор стали обозначать их
термином «папуасские».
Языковедов, изучающих
австронезийские, или
папуасские, языки, ждет
гигантская работа. Но именно
они могут пролить свет на
прошлое жителей островов
Тихого океана, которое
остается для нас пока еще
довольно темным. В качестве
примера того значения, которое
имеет лингвистика для поисков
прародины жителей Океании,
можно привести хотя бы
недавнее открытие родства
некоторых австронезийских
языков с языками жителей
Южного Китая.
В вопросе об аборигенах с
островов Тихого океана нас
интересует не только то, как
они говорили, но и как
выглядели. Современные
исследователи сходятся во
мнении, что самую древнюю волну
поселенцев представляли
палеонегриты, люди очень
низкого роста, напоминающие
представителей нынешних
карликовых племён Центральной
Африки.
И лишь примерно четыре тысячи
лет назад в Меланезию стали
проникать люди с более светлой
кожей, о которых мы знаем
немного больше, называя их
протомалайцами. В результате
взаимного смешения отдельных
групп и возникло неоднотипное
население Океании и Австралии.
Причем до сих пор на Новой
Гвинее живут потомки тех, кто
пришел сюда самыми первыми, ?
негритосы.
Появление отдельных
переселенческих волн на Новой
Гвинее, в Меланезии и вообще во
всей Океании можно проследить
и по археологическим
материалам, даже несмотря на то,
что подобного рода
исследования в этой части
Тихого океана находятся еще в
зачаточном состоянии.
Австрийский ученый профессор
Роберт Гейне-Гельдерн доказал,
что в тот период, который нас
интересует, в Юго-Восточной
Азии и Индонезии существовали
две основные культуры. Одну из
них он обозначил как «культуру
валиковых топоров», а вторую —
как «культуру четырехгранных
топоров».
Более древние валиковые топоры
встречаются в Южном Китае и
Индокитае. Носители ее, однако,
в Индонезии не остановились.
Они продолжили свой путь
дальше на восток, пока около
трех или четырех тысяч лет
назад не добрались до Новой
Гвинеи, где встретились с
древним населением
гигантского острова. От
смешения этих двух групп и
возникли папуасы.
Валиковый топор, свидетель
переселения народов, остался в
Меланезии, точнее говоря, в
горах Новой Гвинеи и до сих пор.
В дальнейшем народ более
передовой культуры также
проник через границы Меланезии.
Одна его группа — будущие
полинезийцы — заселила потом
всю Восточную Океанию.
Итак, каменные топоры — первый
предмет материальной культуры,
который современные
исследователи положили в
основу для определения и
характеристики культуры
жителей Меланезии.
С тех пор как первые предметы
материальной культуры
папуасов попали в европейские
музеи, Новая Гвинея стала
особенно привлекательна для
этнографов. Поэтому и меня
центральные области острова с
обитающими там племенами
папуасов интересовали больше,
чем какая-либо другая часть
Океании. Еще не так давно
горные долины Новой Гвинеи
были прочно закрыты стенами
высоких гор. Однако с тех пор,
как новая дорога пересекла
знаменитый Кассемский перевал,
была приоткрыта замочная
скважина в этот мир «людей
каменного века».
Наконец наступил и день моего
отъезда. Лаэ остался позади.
Последовал длинный,
неинтересный путь по широкой
Маркхемской долине,
образованной рекой с тем же
названием. Время от времени мы
проезжали папуасскую
деревеньку, но чем дальше, тем
население становится реже.
Начинался подъем на высочайший
горный хребет, который с
незапамятных времен отделяет
горы от моря.
До середины XX века, а точнее, до
постройки дороги существовали
две Новые Гвинеи. Одна,
прибрежная, которую европейцы
знали уже четыреста лет, и
вторая, горная, совершенно
неизвестная. Границы этих двух
миров ясно различимы. Хребет,
вздымающийся перед нами,
белому человеку за все эти
бесконечно долгие годы, в
течение которых он
соприкасался с Новой Гвинеей,
так и не удавалось покорить. Из
Маркхемской долины виден
перевал, который, вероятно,
можно было преодолеть (известно
даже его местное название —
Кассем). Однако не нашлось ни
одного человека, который сумел
бы через него пройти. И лишь
тридцать лет назад это удалось
сделать. А затем построили
дорогу. Дорогу, ведущую к
последней, самой последней
«границе человечества».
Примечания:
1 Термин «папуасы»
употребляется в нескольких
значениях. Этнографы и
лингвисты часто называют
папуасами население, говорящее
на папуасских языках,
антропологи — людей,
относящихся к папуасскому
расовому типу. Иногда
папуасами именуют все
население Новой Гвинеи или же
лишь жителей бывшей территории
Папуа.
2 Папуа — бывшая «внешняя»
территория Австралии, с конца
1973 г. вошла в состав
самоуправляющейся территории
Папуа — Новая Гвинея.
3 Гибискус (Hibiscus) — широко
распространенный в Океании род
растений семейства мальвовых.
|