ГЕОГРАФИЯ - GEOGRAFIA

Главная страница Информация по странам.

"ЮЖНАЯ и ЦЕНТРАЛЬНАЯ АМЕРИКА".
Очерки о природе и географии.

АВТОР - ЖАН ДОРСТ. Подготовка публикации - Н.Парменова.

15. ЛЕДНИКИ, ОЗЕРА И УГРЮМЫЕ ПРОЛИВЫ

ПАТАГОНИЯ И ОГНЕННАЯ ЗЕМЛЯ

Пассажир самолета, летящего на юг из северной части Чили, километр за километром не видит внизу ничего, кроме бесконечных пустынь. Наконец, примерно с 30° ю.ш., ландшафт постепенно изменяется. Между долинами Кокимбо и Аконкагуа простирается длинная переходная зона, где годовое количество осадков постепенно увеличивается. Ограниченный с востока Андами, этот район пересекается рядом горных потоков. Правда, летом они пересыхают, но их опустевшие русла придают рельефу более разнообразный характер.

Первые леса на побережье появляются между 30—31° ю.ш., вдоль русла реки Лимари, где они растут на дне долин, тогда как плато покрыты кустарниковыми зарослями, в которых господствуют колючие растения и кактусы. Переходная зона занимает центральную часть Чили, в частности ее равнины, эту подлинную колыбель чилийского народа. Рельеф Чили очень своеобразен. Поднятие Анд вдоль всего Южноамериканского континента привело к изоляции узкой полосы земель, зажатой между Андами и Тихим океаном.

При средней широте территории в 160 километров эта страна простирается далее 40° ю.ш., причем протяженность ее береговой линии составляет 4640 километров. Этим объясняется большое разнообразие природных условий: на одном конце Чили господствует климат жарких пустынь, тогда как на другом — царит полярный холод.

Ядро Чили—его Продольная долина—представляет собой направленную с севера на юг тектоническую впадину между цепями Анд и низким береговым хребтом, простирающуюся от Сантьяго до залива Анкуд. Береговые возвышенности, с их округлыми очертаниями и широкими долинами, резко отличаются от Анд, для которых типичны крутые склоны и глубокие долины. Как и северная оконечность впадины, ее восточный край ограничен самыми высокими вершинами Южной Америки. Так, например, находящаяся на территории Аргентины, около ее границы с Чили, вершина Аконкагуа вздымается на 6960 метров. Это высочайшая точка западного полушария. По мере приближения к югу граница вечных снегов быстро понижается, и перед путешественником, следующим на юг из Сантьяго, вновь предстают вулканы, венчающие гребни Кордильер, в том числе Маннпо, Оверо, Тингиририка. Дальше на юг вулканы отступают в западном направлении (например, прославленный Осорно), почти образуя вторую цепь покрытых снегами, конусов. Вулкан господствует над равниной и заслоняет Андийские Кордильеры.

Между этими двумя горными системами раскинулась Продольная долина. К северу и югу она сужается и принимает неправильные очертания, а в средней своей части достигает ширины 48—60 километров. Климат в этой части Чили заметно смягчается, приобретая умеренный характер. По направлению к югу среднее количество осадков увеличивается, а средние температуры снижаются. На побережье устойчивы умеренные температуры. Влажность воздуха, обусловленная осадками, дает возможность произрастать в средней части Чили густой растительности средиземноморского типа. Там, где земли не возделаны, они не отличаются большим плодородием и поросли акациями и другими кустарниками. Западные склоны Анд покрыты скудными кустарниковыми зарослями. Они состоят в большей или меньшей степени из засухоустойчивых ксерофитов. Кустарники этого типа проникают на север до Сантьяго и поднимаются по склонам до высоты почти 2000 метров. У 34° ю.ш. появляются первые зимнезеленые буки—«робле» (Nothofagus obliqua) с опадающей листвой, немного напоминающей листья дуба; а чуть южнее по направлению к реке Мауле — вечнозеленый Nothofagus dombeyi и чилийский речной кедр (Libocedrus сhilensis). По мере продвижения на юг леса из этих деревьев занимают все более обширную территорию, предвещая близость великолепных лесных массивов района Вальдивии и Патагонии. Приятным умеренным климатом среднего Чили объясняется тот факт, что здесь в основном между долинами рек Аконкагуа и Био-Био сконцентрирована основная часть населения страны. Заселена не только Продольная долина, но и горы к западу от нее.

Не следует забывать, какую роль в хозяйстве страны играет виноградарство. Виноградные лозы, завезенные из Франции и Северной Америки, занимают обширную площадь к северу от реки Био-Био, где климат благоприятствует вызреванию винограда, несмотря на засушливое лето и частые туманы, которые приносит терраль, холодный ветер, дующий ночью из андийских долин.

ХУАН-ФЕРНАНДЕС, ИЛИ ОСТРОВА РОБИНЗОНА КРУЗО

На островах Хуан-Фернандес у побережья среднего Чили стоит остановиться по двум причинам. Во-первых, они представляют особый интерес для биологов, и, во-вторых, тут произошли события, которые вдохновили Даниэля Дефо на создание его бессмертного произведения «Робинзон Крузо».

«Там, на расстоянии не более одной мили от меня, была гора, которая поднималась очень круто до большой высоты... я поднялся на вершину этой горы и увидел... что я находился на острове, который со всех сторон был окружен водой: нигде не было видно никакой земли, за исключением нескольких скал... и двух маленьких островков примерно в трех лигах к западу...»

Так описывает Робинзон Крузо пустынный остров, где он провел столько лет. Хорошо известно, что Дефо на его роман вдохновил дневник шотландского моряка Александра Селькирка, который поссорился с капитаном корабля и был высажен на острова Хуан-Фернандес в конце сентября 1704 года. Селькирк прожил там четыре года и четыре месяца, прежде чем был взят на борт другого судна. Это событие, несомненно, потонуло бы во мраке забвения, если бы Дефо не обессмертил его в своем романе «Робинзон Крузо». Имена как подлинного, так и вымышленного героя фигурируют в названии нескольких растений. Например, одному представителю семейства бурачниковых присвоено название селькиркия (Selkirkia), а другое сложноцветное растение названо робинзонией (Robinsonia).

Острова Хуан-Фернандес—владение Чили— находятся в Тихом океане к западу от Вальпараисо и несколько южнее этого города. Самый восточный из этих островов, Мас-Атьерра, расположен в 667 километрах к западу от материка, тогда как Мас-Афуэра находится дальше к западу еще на 160 километров. Площадь острова Мас-Атьерра— 94 квадратных километра, а его высшая точка поднимается почти на тысячу метров над уровнем моря. Остров Мас-Афуэра меньше, но выше, он поднимается до 1807 метров над уровнем моря. Оба острова вулканического происхождения, но никаких признаков вулканической деятельности на них нет. Подобно Галапагосам, острова Хуан-Фернандес никогда не были связаны с материком.

Остров Мас-Атьерра—это зубчатый массив, гребень подводного хребта, достигающего большой высоты. Те части острова, которые не покрыты лесом, покрыты сотнями перекрывающихся лавовых потоков. Хотя остров Мас-Афуэра тоже сложен лавовыми потоками, водотоки, текущие в основном на северо-восток, прорезали ущелья в вулканических породах, причем вершины острова превратились в более или менее плоские столовые возвышенности.

Климат островов Хуан-Фернандес более мягкий и влажный, чем побережье Чили. Это в основном субтропический океанический климат с дождями, идущими в зимнее время. В противоположность побережью Южноамериканского материка, на котором сказывается холодное течение, эти острова омываются теплыми водами течения Ментор. Здесь нет ни сухого сезона, ни заморозков.

Флора островов Хуан-Фернандес довольно скудна, но представляет большой интерес из-за разнообразия многочисленных эндемичных видов. Здесь насчитывается всего 143 вида растений, но 98 из них — эндемики. Ботаников поразили отдельные растения. Одни из них не обнаруживают родства с какими бы то ни было видами, распространенными в иных местах, тогда как другие связаны с флорой Новой Зеландии, островов Южных морей и Гавайских островов. Как и следовало ожидать, местная растительность ближе всего к флоре Чили, хотя отдельные виды отличаются от чилийских. Здесь много очень редких видов, известных нам только по гербариям.

Самой интересной растительностью на острове Мас-Атьерра является вечнозеленый субтропический лес умеренных широт, состоящий в основном из Myrceugenia fernandeziana наряду с фагарой (Faqara тауи)—самым высоким деревом на островах, достигающим высоты более 18 метров, коричным деревом (Drimys winteri) и некоторыми другими видами. Древовидных лиан здесь нет, но многочисленные папоротники, включая древовидные, мхи, печоночник и эпифиты придают этому лесу тропический облик. Подлесок густой, земля усеяна гниющими стволами и ветвями. Некогда здесь было широко распространено сандаловое дерево (Santalum fernandezianum)—ценная порода, которая издавна безжалостно истреблялась человеком. Травянистые участки, перемежающиеся кустарниками, простираются на лишенные леса территории западной части острова Мас-Атьерра и на всех более низменных местах острова Мас-Афуэра. Теперь эти формации преобладают и на обезлесенных человеком землях.

Таким образом, растительность островов Хуан-Фернандес представляет двоякий интерес для ботаника. Относительно высокий процент эндемиков типичен для района, где нашли убежище виды, которых не затронул процесс эволюции, протекавший на континенте. А близкое соседство субтропической и антарктической флоры, распространение превращает острова Хуан-Фернандес в место встречи элементов растительного мира из разных уголков земного шара.

Изолированность островов определила бедность их животного мира. Большая часть распространенных здесь видов, разумеется, связана с южноамериканской фауной. На островах Хуан-Фернандес нет пресмыкающихся. В этом их большое отличие от Галапагосов, где эти позвоночные преобладают. Нет здесь и млекопитающих. Распространенный здесь некогда вид южного морского котика, или котика Филиппа (Аrсtocephalus ph. philipii), теперь вымер. Англиский исследователь этих островов Уильям Дампир, который посетил их в 1683 году, рассказывает об этих котиках: «Здесь нет ни одной бухты и ни одной скалы, где можно сойти на берег, не встретив великого множества этих животных». Популяция котиков, по оценкам того времени, исчислялась двумя-тремя миллионами, но человек, охваченный алчностью, истреблял их безудержно. Всего за семь лет к концу XVIII века здесь было добыто не менее трех миллионов шкур, а к 1807 году «вряд ли имело смысл заниматься этим делом». По данным 1891 года, на островах оставалось только 400 морских котиков. Лишь родственный им вид — гваделупский морской котик (A.ph.townsendi)—все еще в небольшом количестве населяет остров Гваделупа.

Среди птиц на островах Хуан-Фернандес насчитывается только восемь наземных видов. Один из них — колибри Thaumaste fernandensis—эндемичен для островов и встречается в лесах, где строит гнезда среди папоротников. Все остальные виды принадлежат к морским птицам и представляют странную смесь субантарктических и субтропических форм. Впрочем, здесь нет ни одного вида, типичного для холодного течения Гумбольдта, которое омывает побережье Южной Америки. Вот еще один пример различий между островами и континентом.

РАСХИЩЕНИЕ ПРИРОДНЫХ РЕСУРСОВ

Около 1624 года стало известно, что драгоценное сандаловое дерево в изобилии растет на островах Хуан-Фернандес, и вскоре началась его интенсивная вырубка. В середине XVIII века его ресурсы были исчерпаны, и примерно в 1800 году сандаловое дерево уже фактически исчезло. Испанцы, строившие укрепления на острове Мас-Атьерра в XVIII веке, и американские китобои, которые загружали здесь свои суда древесиной и пресной водой, способствовали сведению лесов. Обезлесение завершили козы с помощью колонистов и каторжников, которые пытались заниматься сельским хозяйством на островах Хуан-Фернандес. Не избежали печальной участи и морские ресурсы. Мы уже говорили выше о массовом истреблении морских котиков. Помимо этого, здесь занялись усиленным промыслом омаров (Jasius lalandei) и рыбы, в частности трески (Polyprion prognatus). Раньше омары кишели в этих водах и рыбаки могли наловить их в любом количестве на глубинах от 30 до 60 сантиметров. Теперь, чтобы найти омаров, надо выйти в открытое море к глубинам, превышающим 30 метров. В 1935 году острова Хуан-Фернандес были в законодательном порядке объявлены национальным парком. К сожалению, этот закон никогда полностью не выполнялся.

ВЕЛИЧЕСТВЕННЫЙ, НО ПУСТЫННЫЙ КРАЙ

К югу от переходной зоны среднего Чили расположена холодная и влажная область — Патагония. В своем знаменитом дневнике, который Чарлз Дарвин вел во время плавания на «Бигле», он пишет, что эта местность ничем не напоминает все то, что ему приходилось видеть раньше. Его замечание вполне справедливо. Ни в каком другом месте нет такого сочетания величия и обездоленности. Названия, данные здешним местам первыми путешественниками,— «Остров Отчаяния», «Мыс Тревоги», «Западные и Восточные фурии», «Остров Разочарования», «Бесполезная бухта», «Голодный порт»—намекали на «конец света». Здесь суша и вода в фантастическом сплетении образуют тысячи островов самых различных размеров. Гигантские ледники сползают в море, густые туманы заслоняют небо, тяжелые черные тучи шлют на землю дождь, снег и штормы. Время от времени облака вдруг приоткрывают неожиданно высокие горные вершины, сверкающие снегами и водопадами, рассыпающимися серебристыми брызгами.

Патагония напоминает высокое Тихоокеанское побережье Северной Америки. Влажные лесистые районы северной Патагонии походят на берега Орегона и Вашингтона, а некоторые путешественники сравнивали остров Чилоэ с Ванкувером. Что же касается южной Патагонии, то она поразительно напоминает Аляску. Кажется, что природа допустила некоторое повторение на окраинах континентов Южной и Северной Америки.

Эта область еще слабо изучена, несмотря на снаряжавшиеся сюда многочисленные научные экспедиции. За исключением нескольких маленьких прибрежных поселков, Патагония до 1850 года была населена только индейскими племенами. Между тем около нее некогда проходил один из самых оживленных морских торговых путей. Старинные парусные суда, огибая мыс Горн при западных ветрах, пользовались проливом, открытым Магелланом, а один голландский моряк в 1616 году дал название мысу в честь своего родного городка Горна. Этот мыс считается южной оконечностью материка, хотя острова Диего-Рамирес, находящиеся в 96 километрах к юго-западу от него, занимают несколько более южное положение. Современные моторные суда тоже пользуются Магеллановым проливом как путем, укрытым от гигантских волн Тихого океана.

Сложный рельеф этой области, преисполненный дикой красоты, еще не нанесен на карту, и даже в наши дни во многом приходится полагаться на описания первых путешественников. Примерно в середине XVIII века английский адмирал Джон Байрон, дед великого поэта, потерпел крушение у берегов островов Гуаяиако к югу от залива Пеньяс. Рассказывая о своих приключениях в журнале «Нерретив» (1768 год), Джон Байрон писал: «Здешняя страна отличается самым странным пустынным и суровым обликом, какой только можно вообразить. Она поставлена в такие условия, которые могут обескуражить попытки самых сангвинических искателей приключений заселить ее. Даже если бы не было никаких других причин, кроме постоянных сильных ливней или скорее настоящих потоков, обрушивающихся здесь на землю, и сильного прилива, который при преобладающих западных ветрах затопляет берега, этого было бы достаточно, чтобы сделать страну негостеприимной. Любая попытка проникнуть в лес не только крайне тяжела, но и опасна. И опасна не из-за нападения диких зверей, которых вы можете здесь встретить, так как даже они вряд ли найдут здесь подходящее убежище. Нет, настоящую опасность представляют глубокие болота, господствующие в этой стране, болота, в которых лес скорее плавает, чем растет. Таким образом, за исключением хребта, сложенного причудливыми, разбитыми породами и образующего побережье, путешественник нигде не найдет надежного места, куда могла бы ступить его нога». Это описание остается в силе и по наши дни.

Но, несмотря на свой негостеприимный облик, Патагония представляет большой интерес для натуралиста. Одного взгляда на географическую карту мира достаточно, чтобы обнаружить, что эта область простирается на юг дальше, чем любая другая часть южной умеренной зоны, даже включая Новую Зеландию. Кроме того, Патагония обнаруживает поразительное родство со многими южными районами южного полушария. Это особенно относится к ее лесам из Nothofagus—дерева типа бука, которое так же типично для этой области, как и для далекой Новой Зеландии. Это совпадение можно объяснить гипотезой, согласно которой в отдаленные геологические времена существовал антарктический континент, погрузившийся в Тихий океан. С начала третичного периода до эоцена и олигоцена Патагония, Антарктика и Новая Зеландия были частями этого обширного континента. Это позволило некоторым видам растений расселиться в таких, теперь далеко отстоящих друг от друга областях, как Патагонские Анды и Южные, или Новозеландские, Альпы. Действительно, южная часть Южной Америки состоит из двух, резко отличающихся один от другого природных комплексов — Тихоокеанского и Атлантического.

Западный комплекс андийского типа отличается гористым пересеченным рельефом и очень влажным климатом. Расколовшиеся горные цепи образуют крутосклонные острова, разделенные узкими морскими протоками. Это — царство леса. Восточный комплекс — продолжение аргентинской пампы — включает обширные плато, покрытые травянистой степной растительностью, соответствующей засушливому, а иногда и очень сухому климату. Этот контраст между двумя сторонами континента часто можно наблюдать на коротком расстоянии — близость двух миров, у которых очень мало общих черт.

ТАМ, ГДЕ АНДЫ ПОГРУЖАЮТСЯ В МОРЕ

Простираясь на 1840 километров с севера на юг, западная, или чилийская, часть Патагонии отличается очень сложным строением рельефа по сравнению с остальным континентом. Действительно, она состоит из двух областей. Одна из них — островная — образована цепочкой островов, которая начинается на севере островом Чилоэ и заканчивается архипелагом Огненная Земля. Вторая— занятая Андами — континентальная. Обе эти области переходят одна в другую причудливым образом, так как сам континент отличается крайне извилистой береговой линией и дробится на бесчисленные острова, разделенные лабиринтом протоков. На континенте Андийские Кордильеры разделяются на ряд цепей несколькими глубокими впадинами. Дальше на юг между 52 и 54° ю.ш. высота местности снижается, а затем снова увеличивается на Огненной Земле. Действующие вулканы—Орнопирен, Корковадо, Мака—окаймляют берег, скрывая входы в фьорды. Здесь огонь противоборствует с морем и льдами, создавая самый поразительный на всем земном шаре ландшафт. Анды Патагонии глубоко изрезаны ледниками. На пути ледников образовались озера, причем самые крупные из них (Буэнос-Айрес и Архентино) в пять-десять раз превосходят большие озера Альп. Патагонские озера вытянуты, как и в Альпах Италии, и ориентированы на восток, следуя направлению больших речных долин.

В целом рельеф этой области крайне сложный. Часть Главной Кордильеры погрузилась в море, и вода проникла повсюду, создавая бесчисленные острова с крутыми уступами и обрывистыми склонами. Франк Чапмен заявил, что «плавание по проливам Смит, Сармьенто и Дарвин было фактически путешествием по Андам». Трудно дать более живое и точное описание этих мест.

ЛЕДНИКИ И ДОЖДИ

Обилие ледников в этой области поражает любого путешественника. Дарвин пишет о том, как он был изумлен, когда в южном полушарии на широте, соответствующей в северном полушарии широте Камберлендских гор на Британских островах, увидел, что по каждой долине горных цепей, вершины которых не превышали 1200—1500 метров, стекал на побережье ледник.

Климат в целом здесь холоднее, но не обладает такими контрастами, как на соответствующих широтах северного полушария. В Патагонии никогда не бывает жарко, но зато зимы менее суровы, чем, например, на полуострове Лабрадор, который находится на такой же широте к северу от экватора. Снега здесь выпадает меньше, а морозы не так жестоки и продолжительны. Таким образом, наличие больших ледников объясняется не столько суровой зимой, сколько холодным облачным летом, в течение которого снега и льды не тают.

Как это ни странно, разница температур здесь гораздо резче по направлению с запада на восток, чем с севера на юг, несмотря на значительную меридиональную протяженность Патагонии. Район островов и проливов отличается относительно постоянным климатом в течение всего года. Климат восточной Патагонии, в частности Андийского хребта, характеризуется более резкой контрастностью: лето там теплое, но зима гораздо суровее.

Различие в количестве осадков между побережьем и континентальным хребтом еще сильнее, и именно оно определяет контрасты климата. Побережье— одна из самых сильно увлажненных областей земного шара. Метеорологическая станция в Гуарелье на острове Мадре-де-Диос у побережья Чили под 50° ю.ш. зарегистрировала годовое количество осадков, колеблющееся в пределах 5000—8000 миллиметров. Между тем в Пунта-Аренас, заслоненном от океана горами, под 53° ю.ш. среднее количество получаемых за год осадков составляет всего 600 миллиметров.

Обильные осадки, низкие температуры, незначительное испарение и слабая солнечная радиация—все это, вместе взятое, объясняет изобилие льда. Хотя ледники в Андах, как и во всем мире, резко сокращаются, они все еще занимают огромную площадь, составляющую почти 5000 квадратных километров. Некоторые из них образуют ледяную шапку с длинными конечными языками, которые погружаются в озера, протянувшиеся вдоль границы между Чили и Аргентиной. Ледяная шапка местами достигает в ширину тридцати двух километров и простирается более чем на 1100 километров между рекой Айсен и Кордильерой Дарвина на юге Огненной Земли.

ОСТРОВ ЧИЛОЭ

Хотя рассматриваемая область в основном представляет собой единое целое, мы, разумеется, не можем надеяться на то, что обнаружим полную идентичность флоры и фауны в районах, которые отделены друг от друга двенадцатью градусами по широте. Остров Чилоэ занимает около 8000 квадратных километров и простирается на 176 километров под 42° ю.ш. Он обладает всеми характерными признаками той провинции, которую биогеографы называют Вальдивской. Поверхность здесь относительно ровная, хотя Чилоэ является островной частью береговых гор. От материка остров отделен мелководным проливом, а его берега полого спускаются к морю. Поскольку высота приливов превосходит шесть метров, то при отливе обнажается огромная илистая отмель. Так создаются условия для процветания морских организмов, населяющих илистое дно, и для морских водорослей. Среди пернатых особенно много райских и болотных птиц, в частности тех, которые прилетают сюда, когда в Северной Америке наступает зима. Путешественники описывали, например, огромные стаи песчанок, состоящие из 5000 особей. Не менее 29 видов водных птиц североамериканского происхождения встречаются на берегах Чилоэ—факт тем более интересный, что лишь немногие перелетные птицы из Северной Америки посещают Южноамериканский континент. Направляясь в глубь острова, мы попадаем в царство чилийского дождевого леса — одного из самых густых лесных массивов на земном шаре. Вечнозеленый бук является самым типичным для этого леса деревом. Лиственные породы здесь смешиваются с различными хвойными деревьями, в частности с такими, как лиственница (Fitzroya patagonica), некоторые экземпляры которой достигли двухсотлетнего возраста. В высоту такие деревья достигают 54 метров, а диаметр ствола превосходит 4,5 метра. Густой подлесок состоит из кустарников, лиан, папоротников и мхов, стволы деревьев обвиты эпифитами и паразитическими растениями. Местами попадаются густые заросли бамбука (Chusquea quila).

Иногда почва на несколько метров покрыта гниющими стволами и остатками растений. Можно пройти большое расстояние, так и не ступив ногой на землю. Почва под таким покрытием настолько илистая, что многие из путешественников, посещавшие остров в давние времена, увязали в нем и не могли выбраться.

Итак, леса северной Патагонии образуют природную среду почти тропического типа по богатству растительного мира и обилию папоротников, бамбуков и эпифитов. Тем не менее над здешними лесами вздымаются снежные вершины ближайших Кордильер, а за деревьями виднеется холодное и штормовое море. Находясь на северной окраине Патагонии, остров Чилоэ был издавна заселен человеком. Его восточные, защищенные от ветров берега были расчищены от леса, и там обосновались фермеры. Этот район вместе с его фермами напоминает одну из частей Новой Англии. Правда, пшеницу приходится убирать до того, как она созреет, поскольку летние температуры здесь слишком низкие для этой культуры, но заморозки случаются редко, и климат в целом благоприятствует сельскому хозяйству. Скотоводство и товарное огородничество в сочетании с эксплуатацией морских ресурсов могли бы превратить остров Чилоэ в богатый источник продовольствия для удовлетворения возрастающего спроса населения центрального района Чили.

СОКРАЩАЮЩИЕСЯ ЛЕСА

Описанный нами выше лес острова Чилоэ относится к так называемому вальдивскому типу и простирается с некоторыми изменениями видового состава до 43° ю.ш. Затем климат становится более засушливым, и в видовом составе первенство переходит к уникальному хвойному дереву, а именно к араукарии. По мере продвижения на юг площадь под лесом сокращается, а на склонах, открытых западным ветрам, вообще нет лесного покрова. Леса из буков прячутся в расселинах и бухточках. В южной части провинции Магельянес лес состоит из сплетенных между собой ползучих деревьев, перемежающихся с верещатниками. Пампа вторгается на чилийскую часть Патагонии и одерживает почти полную победу на территории, простирающейся от цепи Кордильера-де-Пейн до Пунта-Аренас.

Виды деревьев также меняются по мере продвижения с севера на юг. Вечнозеленый мелколистый бук коиуэ (Nothofagus dombeyf) уступает место листопадным видам, например ньире (N. pumilio) и payли (N. рrосеrа). Подлесок, особенно бамбуковый, исчезает у 49е ю.ш. Мели не принимать в расчет ползучих низкорослых деревьев и учитывать только подлинные леса из Nothofagus, облесенная площадь занимает 58280—79040 квадратных километров, или менее одной трети Патагонии на территории Чили. Кроме того, в лесные районы проник человек. Сжигая леса, он превратил их в пастбища, площадь которых увеличивалась из года в год. Чудовищные пожары бушуют по всей Патагонии, возникая каждое лето даже в самых влажных районах, например на острове Чилоэ. Убытки от потерь древесины и скота, причиненные провинции Магельянес лесными пожарами в 1958 году, оцениваются в 600 миллионов чилийских песо.

Такие земли после пожаров подвергаются жестокой эрозии, а дожди вызывают оползни. К тому же сносимые реками продукты разрушения горных пород образуют в нижнем течении огромные мели, которые не позволяют крупным судам заходить в Пуэрто-Айсен. Необходимо разработать и провести в жизнь научно обоснованную программу ведения лесного хозяйства, чтобы спасти это природное богатство. Иначе нерациональное использование земли приведет к потере ценной древесины без какой бы то ни было уверенности в том, что расчищенная площадь будет целесообразно использована для сельскохозяйственной деятельности. А с исчезновением леса Патагония потеряет и свою своеобразную дикую фауну.

ПОПУГАИ И РЕДКИЙ МЫШИНЫЙ ОПОССУМ

Буковые леса Патагонии создают благоприятные условия для большого количества местных видов. Действительно, в них обитают целые группы животных местного происхождения. Особенно много их среди насекомых. Так, например, группа земляных жуков (Ceroglossus) включает множество видов чисто патагонского происхождения, хотя и обнаруживающих тесное родство с жужелицами (Сerabus) северного полушария.

В этих лесах обитают также разнообразные птицы, правда не такие роскошные, как в тропиках. Впрочем, в Патагонию проникло очень незначительное количество птиц подлинно тропического происхождения. К ним относятся чилийская колибри — Sephanoides sephanoides, — которая проникла далеко на юг до самой Огненной Земли и встречается на уровне 1800 метров в Патагонских Андах. Итак, колибри распространены в Новом Свете, начиная от Аляски и кончая южной оконечностью материка. Не менее поразительно и присутствие в Патагонии длиннохвостых попугаев. Правда, узкоклювый клинохвостый попугай, чилийский чарой (Enkognatus leptorhynchus), к югу от Чилоэ не встречается. Зато на Огненной Земле летают огромные стаи местных клинохвостьгх попугаев (Microcitace ferruginea). Это самые южные представители попугаев (Psittacidae).

Леса Патагонии привлекли несколько видов дятлов. Самый замечательный из них — Магелланов дятел (Ipocrantor magellamcus), достигающий в длину 42,5 сантиметра. Оперение самца черное, а на головке ярко-красное. Чилийцы называют его гальо дель мойте, что означает «горный петух». Родственные белоклювым и черным дятлам Европы эти птицы гнездятся в дуплах мертвых деревьев на высоте не меньше 15—18 метров от поверхности земли.

Относительно много здесь и певчих птиц, в том числе несколько типичных видов семейства Рteroptochidae; чилийцы прозвали этих птиц тапакулос, что означает «спрячь свой зад». Они так высоко поднимают хвост, что он торчит над головой вертикально. Эти коренастые маленькие птички, длиной от 11 до 25 сантиметров, отличаются сильными лапками, но относительно короткими и слабыми крыльями (за один раз они пролетают всего несколько метров) и живут на земле, бегая по ней, как мыши. Своими сильными когтями тапакулос роются в земле, как куры, отыскивая свою пищу—семена или насекомых— среди опавших листьев и перегноя. В патагонских лесах водятся также некоторые интересные млекопитающие, в том числе опоссумы, дикие кошки и множество грызунов. Но самым интересным из всех является сумчатое животное чилоэский мышиный опоссум (Rhyncholestes raphanurus) семейства Caenolistidae, обнаруженный только на острове Чилоэ, где он населяет леса. У этого опоссума очень длинная вытянутая морда, короткий хвост, однотонный темно-коричневый мех. Это подлинное живое ископаемое представляет исключительный интерес для исследователей, изучающих примитивных млекопитающих.

АРГЕНТИНСКАЯ ЧАСТЬ ПАТАГОНИИ

Резкий контраст с чилийской частью Патагонии и западной аргентинской частью Патагонии являют обширные и унылые равнины восточной части аргентинской Патагонии. Это Атлантический склон самой южной части Южноамериканского континента. Хотя плато аргентинской части Патагонии является продолжением пампы, путешественника, прибывшего сюда с севера, поражают большие перемены в ландшафте по сравнению с местностями на берегах рек Рио-Негро и Лимай. По мере приближения к Рио-Колорадо аллювиальные толщи сменяются полосами округлой гальки и рыхлого песчаника. Именно такие породы преобладают в районе Рио-Негро. Восточная часть аргентинской Патагонии состоит из целого ряда гигантских плато и столовых возвышенностей, сложенных песчаниками и покрытых степной растительностью. Поверхность аргентинской Патагонии наклонена на восток и заканчивается на восточном побережье крутыми и порой высокими береговыми уступами. Изверженные вулканические породы перекрыли плато пластами базальтов. Потоки лавы покрыли огромные территории в районе рек Чико и Санта-Крус. В отдельных местах осадочные толщи пронизаны эруптивными конусами. На уступах, возвышающихся над морем, волны создали абразионные террасы, отмечающие уровни высокой и малой воды приливов. На этих террасах есть много маленьких впадин, где во время отлива остается вода. Морские птицы, в основном чайки, гнездятся здесь огромными колониями.

Эта часть аргентинской Патагонии сильно отличается от чилийской по климатическим условиям. Южные районы Южноамериканского континента находятся в зоне неистовых западных ветров. Поскольку осадки приносятся тихоокеанскими воздушными массами, которые должны преодолеть Андийские Кордильеры, влажность воздуха быстро уменьшается по направлению с запада на восток, что сказывается на растительности. Леса на склонах Анд уступают место степи, которая так деградирует, что на востоке превращается в почти что пустыню. Поэтому Атлантическое побережье очень засушливо и над ним всегда простирается ясное небо. В Сан-Антонио у залива Сан-Матиас среднее годовое количество осадков измеряется только 1750 миллиметрами, что составляет резкий контраст с Тихоокеанским побережьем. Как это наблюдается в пустынях Перу и Чили, совокупное влияние Анд и холодного течения (здесь Фолклендского), которое проходит вдоль побережья и устремляется с юга на север, предопределило субаридность климата. Облака, приносимые атлантическими воздушными массами, не могут преодолеть Анды, а холодные воды, омывающие Атлантическое побережье, вызывают туманы, препятствующие выпадению осадков.

Из-за снижения влажности климат этой части Патагонии гораздо суровее. Здесь случаются сильные морозы, когда температура снижается до —20°. Климатические различия в пределах аргентинской части Патагонии, разумеется, отражаются на растительности. Влажность окружающей среды усиливается, как только попадаешь в район, открытый западным ветрам. Кактусы и засухоустойчивые растения, типичные для северных районов, сменяются зарослями перечного дерева шинус, или молье (Schinus), травы становятся густыми, а затем между 38 и 39° ю.ш. появляются прерывистые полоски леса. Настоящие леса начинаются вдоль Кордильер в виде узких полос, которые едва достигают ста километров в ширину, но простираются вплоть до Огненной Земли. Тут наблюдается такое же подразделение, как в Чили: вальдивский лес на севере и Магелланов — на юге.

Продвигаясь на восток, мы обнаруживаем своеобразную степь. Она образована кустарниками, высота которых редко превышает метр, иногда подушкообразными травами, перемежающимися со злаками (Роа, Agrostis) и осоками. К югу кустарниковые заросли исчезают, и только на хорошо увлажненных участках сохраняется густая зеленая растительность, которая резко контрастирует с пыльными желтыми кустарниками, растущими на плато.

Большая разница между флорой крайнего юга Аргентины и растительностью Чили объясняется сильным различием климатических условий по обеим сторонам Анд. Но они вызваны также длившейся веками изоляцией двух склонов континента, последовавшей за поднятием Анд. Если мы возьмем, например, кактусы умеренной зоны Южной Америки, то обнаружим, что из 150 аргентинских видов только четыре-пять встречаются в Чили.

ГУАНАКО

Начиная с освоения Патагонского плато после 1880 года рассматриваемая область, если не считать ранних испанских поселений, превратилась в овцеводческую зону. Произошло это по инициативе переселенцев из Великобритании. Стада овец заняли большую часть территории. По этой причине диких животных, и без того здесь немногочисленных по сравнению с другими, более гостеприимными районами, стало еще меньше. А оставшиеся здесь дикие животные похожи на тех, которые распространены в пампе, и, следовательно, здешняя фауна резко отличается от фауны лесов чилийской Патагонии. Распространенные здесь виды родственны тем, которые встречаются в умеренной равнинной зоне Аргентины, простирающейся к северу от рассматриваемого района. Но и в данном случае Рио-Негро и близлежащие районы образуют естественный рубеж. Так, например, распространенные к северу от нее темно-коричневые нанду Дарвина (Pterocnemia penпatа) встречаются к югу от Рио-Негро.

Наоборот, кондор никогда не посещает низменности к северу от Рио-Негро, хотя его можно часто видеть на Тихоокеанском побережье Патагонии, омываемом холодным течением Гумбольдта. Многие морские птицы также остаются к югу от Рио-Негро в период размножения. Например, Магелланов пингвин (Sphenkuus magellanicus) в период гнездования не появляется выше залива Сан-Матиас, хотя и проникает на север вплоть до Бразилии во время зимнего периода в южном полушарии. Самое типичное животное патагонских степей— гуанако (Lama guanicoe) — небольшой без-горбый верблюд, распространенный от высоких плато южной Боливии и пампы Аргентины до юга Патагонии.

Гуанако ведет дневной образ жизни. Взрослый самец собирает вокруг себя от четырех до десяти самок. В определенное время года стадо гуанако может включать около ста животных. Молодые самцы объединяются в отдельные стада, пока не достигнут половой зрелости. Вожак стада выполняет функции часового и предупреждает самок о приближающейся опасности, причем стадо удирает таким быстрым галопом, что даже всадник на лошади не в состоянии его догнать.

Гуанако часто держатся поблизости от нанду, очевидно полагаясь на обостренное чутье этих птиц, мгновенно реагирующих на приближение врага. Также поступают на пастбищах Африки зебры и антилопы, которые пасутся по соседству со страусами. Гуанако были широко распространены в аргентинской пампе в период ее заселения. Индейцы охотились на гуанако, и эти животные, подобно североамериканским бизонам, удовлетворяли самые разнообразные нужды коренного населения. Гуанако были для индейских племен источником мяса, шкур, шерсти и костей, из которых индейцы изготовляли тысячи различных предметов. До настоящего времени гуанако преследуются охотниками-профессионалами, которые особенно ценят молодых животных. Охотничий промысел с применением современного оружия и появление скотоводческих ранчо значительно сократили численность гуанако, к величайшему сожалению специалистов по охране дикой фауны.

Родич гуанако — викунья — типична для высокогорных степей и распространена вплоть до острова Наварин. Достигая в высоту более метра, викунья отличается короткой, мягкой и шелковистой шерстью, причем ее желтовато-коричневая окраска переходит в беловатую на нижней части туловища.

Многие птицы рассматриваемого района дают интересные примеры адаптации. Здесь стоит остановиться на южноамериканских пластинчатоклювых, представленных утками-пеганками; все они, за исключением видов, живущих в Высоких Андах, уроженцы Патагонии и пампы. Одни из этих птиц ведут исключительно морской образ жизни, другие относятся к числу наземных. Однако все они хорошие пловцы. Пеганки напоминают гусей своим коротким клювом.

Пепельноголоная пеганка (Chloefaga polieephala) — обитательница травянистых пространств западной Патагонии. Она гнездится здесь, начиная от острова Чилоэ и кончая островами мыса Горн. Но зимой пеганки мигрируют немного дальше на север. У самцов и самок этой птицы окраска одинаковая.

Самый мелкий представитель этого рода—красноголовая пеганка (Chl. rubidiceps), уроженка Огненной Земли и Фолклендских островов. Самец Магеллановых пеганок (Сht. picta) отличается белым оперением, черно-белым хвостом и черными полосами на спине и боках, а у более мелкой самки этого вида оперение рыжеватое с черными пятнышками на спине и брюшке.

Пеганки прячут свои яйца в высокой траве, причем только самка сидит в гнезде, а самец не принимает активного участия в защите и выращивании потомства. Питаются пеганки в основном водорослями и травами, поедая их в огромном количестве. По этой причине они истребляются скотоводами, которые утверждают, что шесть пеганок съедают столько же, сколько одна овца, и что огромные стаи этих птиц конкурируют с домашним скотом. Первые путешественники писали о невероятном изобилии пеганок в давние времена. Их численность и теперь еще очень велика, несмотря на систематическое истребление этих птиц. На одном из ранчо на Огненной Земле ежегодно уничтожалось до 75 000 яиц этих птиц, а на другом, находившемся в Патагонии,— 250000 яиц. Тем не менее численность пеганок как будто нисколько от этого не пострадала. Расчищая земли под пастбища и уничтожая лисиц, которые питаются яйцами и птенцами пеганок, человек взял на себя защиту этих уток от хищников. В природном равновесии первобытной Патагонии пеганки наряду с гуанако были главными представителями травоядной фауны.

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПАРК НАУЭЛЬ-УАПИ

Красота патагонских ландшафтов привлекает туристов в этот уголок земного шара. Благодаря авиации во многие районы Патагонии совсем нетрудно попасть, несмотря на их отдаленность. Вряд ли можно предложить более увлекательное путешествие, чем посещение района озера Науэль-Уапи, который превращен теперь в национальный парк Аргентины. Если путешественник сядет в комфортабельный вагон поезда, направляющегося в Сан-Карлос-де-Барилоче—городок, расположенный на восточном берегу этого озера, то, покрыв около 1760 километров, он ознакомится с природой Аргентины, как бы перелистав гигантский живой атлас. От Буэнос-Айреса до города Баия-Бланка трасса железной дороги проходит по самой густонаселенной части пампы. Затем она идет к Рио-Негро, а оттуда поворачивает на запад к плато Патагонии. Ландшафт становится очень однообразным, и на протяжении 720 километров не встречается ни одного дерева. Растительность представлена одними кустарниками и напоминает французскому путешественнику гаригу Прованса. В степях Патагонии высота начинает постепенно повышаться до 900 метров, и море трав катит свои волны до самого горизонта. Наконец появляются горы, а вместе с ними первые хвойные деревья кедры (Libocedrus chilensis) и буки, особенно в глубокой долине, которая благодаря своим причудливым скалам носит название Валье-Энкантадо (Очарованная долина). Далее за пределами андийского леса поезд доходит до озера Науэль-Уапи, длина которого 70 километров, а ширина по меньшей мере 9,6 километра. Восточная часть озера, которая простирается до края плато, окаймлена пологими берегами и опоясана низкими горами. В западной части, напротив, много узких, похожих на фьорды, крутостенных ущелий. Рядом с ландшафтами, напоминающими Швейцарию, здесь можно увидеть заливы, похожие на норвежские фьорды. Над волнующейся поверхностью озера вздымается на высоту 3554 метров потухший вулкан Тронадор. Несколько небольших озер среди густого леса усиливают живописность ландшафта. Здесь много буков, а подлесок состоит из бамбука, стволы которого устремляются вверх, наподобие фейерверка. Над кустарником, покрытым яркими цветами, возвышаются высокие хвойные деревья, в частности патагонская лиственница (Fltzroya patagonica).

Эти леса населены бесчисленными стаями птиц, а также некоторыми крупными млекопитающими, в частности уэмулем, южноандийским оленем (Hippocamelus bisulcus) и маленьким оленем луду (Pudua pudu) — самым мелким представителем семейства оленей. Этот местный олень стал довольно редким животным в результате чрезмерной охоты. Поэтому аргентинцы завезли европейского благородного оленя (Cervus elaphus) и даже лань (Dama dama). Эти олени начали катастрофически быстро размножаться. В результате борьбы за пастбища с сильными заморскими соперниками популяции местных видов сократилась.

Интересно отметить, что размеры завезенного из Европы благородного оленя здесь значительно увеличились, а рога стали такими огромными, что трофеи местных охотников заставили бы позеленеть от зависти их европейских коллег. Тем не менее завоз чужеземных видов на территорию национального парка следует осудить. Дикие кабаны и зайцы, которые тоже были завезены из Европы, наносят большой ущерб плантациям. Интродукция североамериканского лосося и европейской форели (Salmo trutto) позволили развиться рыболовному спорту, но нарушили природное равновесие в местных реках. Для привлечения туристов этот великолепный район не нуждается в подобных дополнениях.

Среди других национальных парков рассматриваемого района назовем Ланин, примыкающий к Науэль-Уапи, Лос-Алерсес на западе провинции Чубут, Перито-Франсиско-Морено, спрятавшийся среди озер Буэнос-Айрес и Сан-Мартин, и Лос-Гласьярес, который славится своими великолепными ледниками. Во всех этих парках богатая фауна и живописные ландшафты.

ОГНЕННАЯ ЗЕМЛЯ

Патагонские Анды расчленены поперечными долинами, причем последующие опускания суши позволили морю затопить эти трансандийские долины. Несколько фьордов образовалось к востоку от Анд, где они продолжены обширными морскими заливами, такими, например, как Сено-Скайринг и Сено-Отуэй. Одна из подобных депрессий так далеко вдалась в сушу, что отхватила от нее порядочный кусок, превратив его в Магелланов пролив. Его западный конец похож на все другие проливы западной части Патагонии, а восточный — от Пунта-Аренас и далее — это затопленная морем долина. Большой остров, отрезанный Магеллановым проливом от континента, носит название Огненная Земля. Своим названием этот остров обязан не вулканической деятельности, а кострам, которые разжигали индейцы на своих стоянках. Огни этих костров светились сквозь густые туманы и были замечены первооткрывателями. Остров состоит из двух различных частей, как и оконечность самого материка.

Гористая западная часть Огненной Земли продолжает Главную Кордильеру: ее вершины вздымаются на 1800 метров над уровнем моря. И наоборот, равнинная восточная часть острова продолжает аргентинскую пампу. Ничто не дает такого яркого представления о контрастах Огненной Земли, как пересечение Магелланова пролива с заходом в него из Атлантики. Проходя через восточную часть этого пролива, вы как бы плывете по пампе. Здесь берега полого спускаются к песчаным пляжам. Но начиная от мыса Фроуэрд—южной оконечности полуострова Брансуик,— пролив поворачивает на северо-запад, проходя среди вершин и ледников. Так же резко меняются и климатические условия. Западная часть Огненной Земли хорошо увлажняется дождями, которые приносят тихоокеанские воздушные массы, и постоянно окутана туманами. Восточная часть гораздо суше. Небо здесь часто ясное, и мягкий свет озаряет обширную водную гладь и равнины. Аналогичные условия наблюдаются на побережье канала Бигл, на юге Огненной Земли. Остров Наварино, где находятся самые южные на земном шаре фермы, отличается приятным ландшафтом аллювиальных равнин.

Впрочем, сушу к западу от этого канала ограждают береговые уступы. Здесь склоны покрыты березой и лавровым деревом. Бесчисленные водопады каскадами низвергаются с этих уступов в море, а ледники венчают одну из самых красивых горных цепей земного шара. Многие ледники спускаются в море, где распадаются на айсберги, ослепительно сверкающие на фоне темно-зеленой растительности. Самый великолепный ледник Италия спускается с горы Дарвин. Ширина его морского фронта почти 1600 километров.

Восточная часть Огненной Земли издавна освоена человеком. Если не считать недавно открытых месторождений нефти, богатые пастбища являются единственным видом природных ресурсов острова. Огромные стада овец приносят большие доходы, несмотря на высокий коэффициент смертности зимой, когда из-за снега овцы надолго лишаются корма. На Огненной Земле пастбища гораздо богаче, чем в материковых районах Патагонии. Здесь, чтобы прокормить овцу, достаточно одного гектара, тогда как на материке для этого требуется от двух до четырех гектаров. Но безрассудное сведение леса местами оголило и эти земли. Так, около канала Бигл было выжжено в два-три раза больше леса, чем это требовалось.

К югу от Огненной Земли находится несколько островков, образующих компактный маленький архипелаг. Некоторые из них относительно плоские и покрыты своеобразными торфяными болотами. Другие поросли кустовыми злаками и заселены Магеллановыми пингвинами, которые роют свои гнезда в земле. Наконец, третьи высоко поднимаются над уровнем моря. Острова Уоллести и Маунт-Хайд достигают отметки 606 метров; их береговые уступы покоятся на огромных базальтовых столбах. Эти острова — южные часовые материка — населены множеством птиц. Помимо тридцати видов морских птиц, здесь обитают: Магелланов дрозд (Turdus magellanicus), который искусно подражает крикам буревестников, пеганки, два вида крапивников, четыре вида вьюрков, один вид печников рода Cinelodes и не менее 14 других видов наземных птиц. Поразительное количество для таких бедных островов! Наземные млекопитающие представлены только несколькими видами летучих мышей и одним видом грызунов. Антарктика начинается к югу от мыса Горн, который старинные парусные суда обычно огибали, чтобы добраться до Вальпараисо или до островов южной части Тихого океана.

ФОЛКЛЕНДСКИЕ ОСТРОВА

С конца третичного периода до плиоцена со дна Атлантического океана поднималась материковая отмель, которая в четвертичном периоде снова погрузилась в море, оставив на востоке только группу островов, именуемых теперь Фолклендскими. Этот архипелаг, расположенный в 600 километрах к востоку от южной части Патагонии, состоит из двух главных островов — Западный Фолкленд и Восточный Фолкленд—и примерно из сотни маленьких островков. В целом все эти острова равнинные (за исключением нескольких холмистых гряд на севере Восточного Фолкленда), а самые южные из них такие низкие, что их не видно с расстояния 160 километров. Одну из геологических достопримечательностей Фолклендских островов образуют «камнетоки», или базальтовые глыбы, которые как бы спадают со склонов, словно какой-то злой волшебник превратил воду в камень. Субантарктический климат островов смягчается влиянием океана. Лето здесь прохладное, а зима мягкая. Хотя осадки в виде дождя или снега выпадают на островах 250 дней в году, их суммарное количество не превышает 600 миллиметров в год. Снег тает довольно быстро, но штормы разражаются здесь часто, а солнечные дни бывают крайне редко. Короче, своим климатом Фолклендские острова очень напоминают Оркнейские или Шетлендские острова к северу от Великобритании.

Растительность островов тесно связана с климатом. Самая поразительная ее особенность—полное отсутствие деревьев. Не удались здесь даже попытки акклиматизировать в некоторых местах буки. Побеги погибают, как только поднимаются над землей и лишаются ее защиты. Только два вида кустарника поднимаются выше уровня земли. Самая распространенная растительность Фолклендских островов — кочки дерновинных злаков (Роа falbellata). Пучки этого мятлика, состоящие из нескольких сот побегов, напоминают карликовые пальмы. Этот травяной покров имеет большое экологическое значение, так как в нем строят свои гнезда пингвины и многие другие морские птицы. В связи с ввозом на остров крупного рогатого скота и овец злаковые травы сохранились только на крутых склонах, куда не могут забраться овцы, или на таких островках, где никогда не занимались скотоводством. Эти злаки сейчас вытеснены верещатниками. В глубине островов еще сохранились болота. Однако из-за усиленной добычи торфа растительность таких болот тоже находится под угрозой. Остается только надеяться, что некоторые из подобных мест будут отведены под резерваты и что Фолклендские острова останутся богатейшим на земном шаре убежищем субантарктической флоры.

ИСЧЕЗНУВШИЕ ГИГАНТЫ

Южная Америка известна биологам как страна крошечных млекопитающих. Но она породила на свет и некоторых гигантов. Среди грызунов назовем водосвинку капибару, которая достигает в длину 97 сантиметров и весит 75 килограммов. Другие, еще более гигантские формы исчезли совсем недавно. Мегамисы (Megamys), распространенные в плиоцене и в четвертичном периоде, были грызунами, родственными современным вискаче и шиншилле, но они достигали размеров носорога, то есть были самыми крупными из известных науке грызунов.

Гигантизм проявлялся еще отчетливее в отряде неполнозубых. Мегатерий (Megatherium), опознанный и описанный Кювье в 1789 году, был огромным, длиной пять метров, ленивцем, с сильно развитыми задними конечностями, мощными когтями на лапах и гротескной нижней челюстью. Глиптодонт (Glyptodon) был гигантским броненосцем. Его тело защищал костный панцирь, голову—своеобразный шлем, а конец хвоста был покрыт костными шипами. Все в этом животном отвечало средневековым представлениям о чудовищах.

Перечисленные животные вымерли совсем недавно. Остатки кожи и мышц неомилодона (Neomylodon) — родича мегатерия (Megatherium)—обнаружены в одной из пещер. Другие находки свидетельствуют о том, что огромные щитки глиптодонтов использовались как кровельный материал древними жителями Патагонии. Некоторые легенды и поверия индейских племен, в том числе теуэльче и тоба, а также наблюдения некоторых путешественников XIX века подкрепляют материальные доказательства. Все это побудило некоторых писателей-фантастов утверждать, что отдельные выжившие до наших времен представители этой странной фауны отступили на север и все еще скрываются где-то в его диких уголках.

БУРНЫЕ ВОДЫ

Океаны, омывающие Патагонию, считаются самыми неспокойными на земном шаре. Атмосферное давление часто падает очень низко, поскольку здесь господствуют сильные западные ветры. Валы, поднимаемые этими ветрами, порой достигают в высоту 15 метров. Смотрителю маяка на острове Эванхелистас, который расположен у западного входа в Магелланов пролив, пришлось возвести стенки, чтобы защитить цистерны с пресной водой от соленых брызг, поднимаемых волнами при ударе о скалистый берег. Между тем цистерны находились на высоте 50 метров. К островам очень трудно пристать. По преданиям, одному судну пришлось прождать сорок дней у острова Пачеко, прежде чем удалось подойти к нему, и местная якорная стоянка все еще носит название Куаренте-Диас, что означает «Сорок дней».

Крайняя южная оконечность Южной Америки — это место встречи многих мощных океанских течений. Одно из самых сильных приходит сюда из Тихого океана. Ударяясь о берега Патагонии, оно разбивается на две ветви, причем одна из них устремляется на север. Эти воды вторгаются в проливы, которые извиваются среди сети островов. Динамика прилива так сложна, что Дарвин сравнивал ее с движением воды в кипящем котле. Амплитуды прилива здесь самые высокие на земном шаре; у Пуэрто-Гальегос, например, они превосходят 15 метров.

Обломки судов, потерпевших кораблекрушения в таких «котлах», свидетельствуют об опасности судоходства в рассматриваемом районе. Но этот водный путь до открытия Панамского канала был единственным, который соединял Атлантический и Тихий океаны, и самым оживленным, несмотря на опасность, поджидавшую здесь мореходов. С парусниками, огибавшими мыс Горн, было связано немало легенд, пока изобретение паровой машины не позволило использовать более спокойный путь по Магелланову проливу.

ГИГАНТСКИЕ МОРСКИЕ ВОДОРОСЛИ

Начиная от аргентинского полуострова Вальдес, вдоль всего побережья Тихого океана, омываемого течением Гумбольдта, расстилается поле гигантских бурых водорослей (Macrocystis pyrifera), часто достигающих в длину около 20 метров. Эти морские водоросли типичны для холодных антарктических вод на глубинах от 6 до 20 морских саженей и имеют огромное экологическое значение.

От основного стебля водоросли отходят ветви, несущие ростки и длинные узкие ленты, которые доходят до поверхности, подразделяются на множество зубчатых талломов длиной от 15 до 60 сантиметров. У основания каждого таллома имеется наполненный воздухом пузырек. Талломы образуют такие плотные заросли на поверхности воды, что затрудняют судоходство.

Морские водоросли дают убежище богатейшей фауне. Практически все морские беспозвоночные могут при случае спрятаться в складках и сложных переплетениях, образуемых талломами, а гидроиды и самые различные организмы, живущие на листве, цепляются за поверхность талломов, покрывая их сплошным налетом. Ни один лес на суше не дает убежища такому количеству животных, как эти подводные заросли.

БОГАТСТВО МОРЕЙ

Холодные воды, омывающие берега Патагонии, не привлекают сюда морскую фауну. Но обнажающиеся во время малой воды впадины, заполненные илом, благоприятны для развития здесь жизни. И хотя никакого систематического изучения этой морской фауны не проводилось, известно, что моллюски, морские иглокожие и ракообразные водятся здесь в изобилии и местные рыбаки возвращаются на берег с богатыми уловами. Этот промысел, в целом более продуктивный, чем рыболовство, обеспечивает сырьем небольшие консервные заводы.

В среднем за год в чилийской части Патагонии добывается более 6000 тонн марискос (испанский термин, объединяющий всех морских беспозвоночных). Эту продукцию можно значительно увеличить, так как марискос изобилуют в здешних водах, а спрос на продукты моря в среднем Чили неуклонно повышается. В настоящее время, однако, это богатство истощается. Из-за чрезмерной эксплуатации устричных отмелей добыча устриц снизилась с 12 000 корзин в 1955 году до немногим более 3000 в 1958 году.

То же самое можно сказать и о многочисленных рыбах в водах у берегов Патагонии. Изобилие рыбы наблюдается повсеместно в районе, который океанографы называют «зоной субтропической конвергенции», то есть там, где относительно теплые течения, приходящие с севера, встречаются с холодными субантарктическими течениями. Зона контакта особенно обширна около Чилоэ, что превратило этот остров в один из крупнейших рыболовных центров Чили. В 1957 году на долю Чилоэ приходилось I860 тонн рыбы из 2230 тонн, добытых в Патагонии.

Рыбные богатства этого района (только немногие виды рыбы можно отнести к чисто патагонским) привлекли сюда множество птиц. Среди бакланов есть несколько местных видов, обнаруживающих, однако, родство с другими субантарктическими видами, в частности с новозеландскими бакланами. Необычным видом является Магелланов баклан (Phalacrocorax magellanicus), распространенный на побережье Южной Америки от реки Санта-Крус в Аргентине до порта Корраль в Чили. Его излюбленное местообитание—проливы между островами, и в частности Магелланов пролив. Округлые крылья этого баклана явно не приспособлены для сопротивления сильным ветрам при штормах. Вот почему он летает близко к уровню моря, пользуясь преимуществами спокойного нижнего слоя воздуха непосредственно над водой. Своеобразие полета этой птицы ввело в заблуждение местных жителей, которые утверждают, будто Магелланов баклан не может летать, пока не смочит свой хвост.

Гнездится эта птица в расщелинах скалистых уступов или иногда в пещерах и охотится неподалеку от берега в зарослях морских водорослей, изобилующих в этих широтах. Среди других бакланов рассматриваемого района назовем бигуа (Р. olivaceus), широко распространенного по всей Латинской Америке, красноногого баклана (P. gaimardi) и особенно близкого к Магелланову синеглазого баклана (P. atriceps), самого многочисленного из всех, причем его колонии отличаются неправдоподобной плотностью. Королевский белобрюхий баклан (P. albiventer) тоже посещает Патагонию, где гнездится, начиная от порта Сан-Хулиан в Аргентине и до мыса Горн. Каждый из этих разнообразных видов бакланов занимает определенную экологическую нишу. Зимой проливы южной Патагонии и Огненной Земли заполняют огромные стаи океанских антарктических птиц, в частности капские буревестники и глупыши.

Все эти птицы придают ландшафту антарктический облик, который подчеркивается присутствием пингвинов. Магелланов пингвин (Spheniscus magellanicus), уроженец этих мест, гнездится здесь повсеместно, вплоть до города Консепсьон на севере. Колонии этих пингвинов иногда насчитывают до 50000 особей. Хохлатый пингвин (Eudyptes crestatus) встречается на Огненной Земле и на островах у мыса Горн. Королевский пингвин (Aptenodytes patagonicus) тоже распространен по всей Антарктике.

На побережье здесь встречается высокоспециализированная южноамериканская пеганка (Сhloephaga hyhrida). Эта птица в противоположность своим сородичам, обитающим во внутренних районах материка, ведет исключительно морской образ жизни. Она широко распространена вдоль берегов Патагонии от Корраля в Чили до островов, находящихся южнее Огненной Земли. Перепончатые лапы не мешают ей прыгать с одной скалы на другую, то есть она ведет себя скорее как чайка, а не как птица из отряда гусеобразные. Питается пеганка не моллюсками и другими животными мелководья, как это иногда неправильно утверждается некоторыми авторами, а исключительно морскими водорослями, в частности водорослями Porphyra umbiticatis, среди которых пасется при малой воде прилива. Такой рацион спас пеганку от преследований со стороны владельцев овцеводческих ранчо и создал ей репутацию несъедобной птицы. Другая типичная для Патагонии водная птица—патагонские морские утки, или Tachyeras. Эта птица остается загадкой с точки зрения ее родства с другими видами. Патагонские морские утки очень крупные и тяжелые, причем два их вида полностью утратили способность летать. Своим местным названием «утки-пароходы» они обязаны забавному способу передвигаться по воде, энергично действуя своими крыльями, как лопастями. Дарвин описывает их так: «Эти крупные с непропорционально большой головой утки, которые иногда весят около двадцати двух фунтов, за их необычный способ грести и хлопать крыльями по воде были названы старыми мореплавателями «скаковыми», а теперь более точно «пароходами». У них слишком маленькие и слабые крылья, чтобы летать, но они позволяют этим птицам быстро передвигаться по воде, то перебирая ногами, то хлопая крыльями». Дарвин преувеличил вес этих птиц. Теперь мы знаем, что он немногим превосходит пять килограммов. Но данное знаменитым английским ученым описание их передвижения по воде превосходно. Патагонские морские утки перемещаются со скоростью 14 километров в час, покрывая расстояния в несколько километров, и очень ловко ныряют.

Среди других уток рассматриваемого района назовем Магелланову бескрылую утку (Т. ptenenes). Подобно своим сородичам на Фолклендских островах (T.brachypterus), она совсем утратила способность летать, хотя ее очень маленькие крылья сложены вполне нормально. Вероятно, по этой причине Магелланова утка избегает побережий с высокой амплитудой прилива, которая наблюдается в западной части Магелланова пролива. Как бы то ни было, она широко распространена вдоль проливов с более слабыми приливо-отливными течениями. Летающая патагонская утка (Т. patachonicus) летает тяжело и медленно. Эта птица посещает и пресные воды, проникая в эстуарии и даже на озера восточной Патагонии.

ПАТАГОНИЯ И ЧЕЛОВЕК

До появления европейцев Патагония была заселена индейскими племенами. Несмотря на холод и большую влажность, вся их одежда состояла из своеобразного плаща, сшитого из шкур гуанако и тюленей. Патагонские индейцы вели кочевой образ жизни, питаясь моллюсками, тюленями и скудными лесными плодами. Они не смогли устоять перед болезнями, завезенными европейцами, и схватками с ними, которые принимали порой характер массового истребления индейцев. К началу XX века три главные группы племен почти вымерли. Численность алакалуфов, расселившихся вдоль западных проливов, во время посещения этой области Дарвином составляла 10000. Теперь их осталось около 100 человек. Индейцев она, населявших внутри материковые районы, теперь насчитывается всего семь человек. Яганы—самые южные из индейских племен, которые жили на островах у мыса Горн и чьей стойкостью к холоду так восхищался Дарвин,— теперь представлены только девятью чистокровными индейцами. Во многом эти индейские племена вели такой же образ жизни, как наши предки в палеолите. Поэтому нет ничего удивительного, что они так быстро исчезли, соприкоснувшись с современным человеком. Другие индейские племена, расселившиеся несколько дальше на север, постигла такая же трагическая участь. Население Патагонии и в наши дни невелико. В 1958 году в чилийской части Патагонии, по оценкам, насчитывалось 220 тысяч жителей. Почти половина населения приходилась на остров Чилоэ, и 50000 проживало в Пунта-Аренас—самом южном городе земного шара. Обширные территории остаются совершенно безлюдными.

Между тем здесь нет недостатка в природных ресурсах. Кроме рыбы, есть еще лесные богатства, которые можно рационально эксплуатировать, а не хищнически истреблять. К сожалению, численность пушных зверей — котика, выдры и скунса — так сильно сократилась, что эти охотничьи ресурсы уже не имеют никакого значения. Идея завоза животных из разных частей земного шара очень опасна, как показал эксперимент с кроликами, которые бесконтрольно размножались на Огненной Земле и в Патагонии, пока миксоматоз не положил конец росту их численности. Перспективы земледелия в Патагонии тоже весьма ограниченны из-за климатических и почвенных условий. Но скотоводство, особенно разведение овец, процветает в естественной и созданной человеком пампе южных районов. Действительно, в этом крае на одного жителя приходится больше овец, чем где бы то ни было на земном шаре. Крупный рогатый скот разводят в чилийских провинциях Айсен и Чилоэ. Здесь много минеральных ресурсов, начиная с нефти на Огненной Земле и кончая лигнитами (предполагаемые запасы которых возле Пунта-Аренас, по некоторым оценкам, составляют 500 миллионов тонн), медными, свинцовыми и цинковыми рудами. В Патагонии добывается и золото в россыпях, вынесенное реками с Анд. В 1906 году в россыпях реки Рио-дель-Оро на Огненной Земле был найден самородок, весивший 812 граммов. Даже при самых примитивных способах разработки здесь до 1923 года еженедельно добывалось в среднем 1,8 — 2,3 килограмма золота.

Патагония отнюдь не лишена привлекательности, и, поскольку многие районы стали доступными благодаря авиации, можно предположить, что туризм здесь достигнет значительного развития. Ландшафты района проливов и Огненной Земли— самые живописные в Южной Америке. Сочетание морских проливов, крутых берегов, ледников, спускающихся в океан, на фоне лесов, похожих на тропические массивы, или деревьев, изогнутых ветрами,— все это, вместе взятое, производит неизгладимое впечатление, несмотря на холод, ветры и дожди; это зрелище, несомненно, привлечет к себе любителей нетронутых уголков. Вот почему природа Патагонии должна охраняться как один из видов богатств, которые своей величавой красотой воспитывают эстетические чувства в человеке.

16. СТРАНСТВУЮЩИЕ АЛЬБАТРОСЫ И МОРСКИЕ СЛОНЫ.

ЮЖНОАМЕРИКАНСКАЯ АНТАРКТИКА

Серповидная дуга продолжает южную оконечность континента Южной Америки вплоть до Южного полярного круга. Эти выдвинутые далеко в океан гористые острова — следы погрузившихся в морскую пучину Анд. Рассматриваемый район, так называемая «дуга Скотии», простирается от Огненной Земли, островов Эстадос, Шег-Рокс, Южной Георгии, Клерк-Рокс, Южных Сандвичевых, Южных Оркнейских и Южных Шетлендских до Земли Грейама, или Антарктического полуострова. Основание всех перечисленных островов состоит из одинаковых пород, и в этом отношении они напоминают острова Карибского моря.

Климат этой области очень суров; морозная зима и холодное лето, с вечно затянутым облаками небом не дают растаять ледяным шапкам на островах. Тем не менее, учитывая географическую широту, можно сказать, что климатические условия даже самых южных островов относительно умеренные. Поэтому хорошо защищенные местности здесь покрыты растительностью, а животные из областей с более мягким климатом могут существовать только в этой части Антарктики.

Благодаря тому, что значительная часть территории острова Южной Георгии свободна ото льда и снега в течение определенной части года, здесь обитает небольшое сообщество наземных животных. Но дальше к югу острова только случайно освобождаются от льда либо в результате скрытой вулканической деятельности, либо благодаря исключительной крутизне отдельных склонов, не позволяющей задерживаться снегу. Единственные представители здешней фауны— это животные, добывающие себе пищу в море. За исключением тюленей, животный мир представлен здесь исключительно морскими птицами. Следовательно, за определенной широтой в Антарктике, как и в Арктике, может выжить только морская фауна.

ЮЖНАЯ ГЕОРГИЯ

Самый северный из этих островов — Южная Георгия — пересечен горами высотой 2760 метров. Они покрыты ледниками, сползающими в океан. При хорошей погоде вид этих гор с их снегами и льдами — одно из самых грандиозных зрелищ. Как об этом рассказывают все побывавшие здесь путешественники, кажется, будто любуешься Альпами, поднявшимися прямо из океанских глубин. Средние температуры на суше крайне низкие, а на море держатся около 1,67°. Зимой море замерзает. Осадки относительно обильные. Растительность Южной Георгии отражает особенности ее климата. Сосудистые растения представлены только 19 видами, среди которых нет ни одного древесного. Луга из ксерофильных кустовых трав покрывают низменности и склоны до высоты 300 метров. Типичны для этого острова и розоцветные (Асаепа adscendes). Другие растения, в частности папоротники и мхи, встречаются гораздо реже.

Беден и животный мир Южной Георгии. Он представлен примерно дюжиной видов насекомых и несколькими видами птиц. Ни одного местного вида млекопитающих здесь нет. Попытки акклиматизировать овец и кроликов не удались. Только завезенный северный олень приспособился к местным условиям. Что касается птиц, то здесь гнездится Магелланова пеганка (Chloephaga picta), которая была завезена с континента на Фолкленд¬ские острова в 1910 году, но ее популяция не так уж велика. На Южной Георгии водится утка Anas georgica и есть один эндемичный вид воробьиных, а именно конёк (Anthus antarctkus), который находит убежище среди травянистой растительности. Никаких других наземных птиц здесь нет, а перечисленные являются единственными видами, пришедшими с Южноамериканского материка.

Все остальные птицы относятся к антарктическим видам. На Южной Георгии водится не меньше четырех видов пингвинов. Большие королевские пингвины основали свои гнездовые колонии на низких берегах или на денудированных моренах, открытых ветрам, дующим с гор. По свидетельству ранних путешественников, эти птицы были очень многочисленными, но они подвергались истреблению в XIX веке, когда на них охотились из-за их жира, как и на китов. Благодаря изданию законов, охраняющих их места обитания, этот вид теперь опять размножился. Субантарктический пингвин (Pygoscelis рариа), распространенный по всей Антарктиде, предпочитает выбирать места для гнездования во внутриматериковых районах, где он строит своеобразные гнезда из перегноя, злаков или камней. Очковый пингвин (P. antarctica) встречается только в западном секторе Антарктики. Он любит высокую местность, и некоторые орнитологи называют его «альпинистом пингвиньего мира». Выемки в грунте служат этой птице гнездом, причем она обкладывает ямку камнями, чтобы яйца не скатывались вниз. Многочисленны здесь золотоволосые пингвины (Eudyptes chrysolophus) с пучками золотистых перьев по обеим сторонам головы. Они устраивают свои гнезда на вершинах островных уступов среди лугов из злаковых трав.

Итак, каждый из четырех рассмотренных видов пингвинов проявляет явное предпочтение к определенным условиям окружающей среды, что предотвращает чрезмерную борьбу между ними при выборе территории. Из морских птиц назовем баклана (Phalacrocorax atriceps georgianus), который гнездится небольшими колониями на покрытых злаками краях береговых уступов. Кроме того, на острове много различных чаек, крачек и антарктических поморников, которые пожирают яйца и птенцов других птиц.

АЛЬБАТРОС —ГИГАНТ АНТАРКТИЧЕСКИХ МОРЕЙ

Обзор одного из островов, окружающих Антарктику, нельзя было бы считать завершенным, не сказав ничего о некоторых представителях отряда трубконосых, в частности буревестниках и альбатросах. На Южной Георгии обитает не менее восьми видов буревестников, в том числе качурка (Oceanites oceanicus), которая мигрирует в Северную Атлантику южного полушария зимой. Все моря южной полярной области и даже часть тропических морей населены альбатросами.

Местным видом южного полушария является самая крупная из летающих птиц земного шара— странствующий альбатрос (Diomedea ехиlans). В длину он превосходит один метр, весит девять килограммов, а размах его крыльев — три метра. (Кондор тяжелее, но у него более короткие крылья.) Эти альбатросы гнездятся на самых южных островах, таких, как Крозе и Кергелен в Индийском океане, Новая Зеландия и острова Антиподов в южной части Тихого океана и Южная Георгия.

Странствующий альбатрос расселился по всему Южноамериканскому континенту, проникая далеко на север — до Ла-Платы на Атлантическом побережье и до Вальпараисо на Тихоокеанском, а иногда и еще дальше. Но единственным местом его гнездования в Южной Америке служит остров Южная Георгия, куда он прилетает в ноябре. Здесь, как и в других районах, странствующие альбатросы основывают свои колонии в открытых местах, доступных любым ветрам. Ветер, несомненно, помогает этой тяжелой птице при взлете и приземлении.

Первыми прилетают самцы. Когда появляются самки, за каждой из них немедленно начинают ухаживать пять-шесть самцов. Брачные танцы этих больших птиц приводили в изумление путешественников, и они неоднократно их описывали. Самцы окружают самку и отвешивают ей низкие поклоны, издавая резкий хриплый крик. Самка отвечает поклоном, после чего самцы распускают крылья и кружатся, повернувшись к ней боком. Затем самцы поворачиваются к самке, еще шире раскрывают крылья, поднимают их вверх, вертикально вытягивают шеи и издают продолжительный громкий и резкий звук, и снова все фигуры танца повторяются.

После спаривания птицы начинают строить гнезда. Самка устраивается на остатках прошлогоднего гнезда, а самец хлопочет около нее, принося пучки злаковых трав и мха, и все время выделывает сложные па, кланяясь самке. Сооружение гнезда часто прерывается еще более горячими проявлениями любви. Оба партнера, стоя друг против друга и подняв клювы к небу, гудят, как клаксоны старомодных автомобилей. Затем они опускают свои клювы и соединяют их кончики. Самка откладывает только одно яйцо длиной 137,5 миллиметра и весом более 400 граммов. Китобои ели яйца альбатросов, хотя и считают, что у них довольно неприятный запах.

Американский орнитолог Роберт Кешмен Мэрфи, который поведал нам так много интересного о странствующих альбатросах, писал по этому поводу: «Вначале они (яйца) кажутся вкусными, но по мере того, как съедаешь половину, хочется чтобы эта птица несла яйца меньшей величины». После того как в январе или феврале выведется птенец, его нужно защищать от поморников, которые так любят лакомиться яйцами и птенцами. К началу августа птенец достигает размеров взрослой птицы и родители его покидают. Около трех месяцев он остается в гнезде или около него, живя за счет накопленного жира. Только когда молодому альбатросу исполняется 10—12 месяцев, он начинает по-настоящему спускаться на воду и бороздить моря земного шара.

Странствующий альбатрос покрывает невероятные расстояния в поисках своей излюбленной пищи — спрутов, каракатиц и прочих головоногих. Считают, что эти птицы облетают земной шар над антарктическими водами, увлекаемые непреоборимыми западными ветрами. Птицы, окольцованные на острове Кергелен в южной части Индийского океана, были пойманы у мыса Горн и в Чили, после того как они за десять месяцев покрыли расстояние, равное 14 800 километрам. На Южной Георгии встречаются еще три вида альбатросов, в том числе чернобровый альбатрос (Dyomedea melanophrys) и темный альбатрос (Phoebetria palpebrata) с дымчатым оперением.

МОРСКИЕ СЛОНЫ

В определенные времена года пляжи Южной Георгии посещают южные морские слоны (Mirounga leonina) — самые крупные ластоногие на земном шаре. Взрослый самец достигает шести метров в длину и весит более трех тонн. Он не отличается изящными формами из-за невероятного количества накопленного им жира. Мускулы морского слона скрыты под толстыми складками жира. Своим названием этот тюлень обязан «хоботу», который появляется у самца в трехлетнем возрасте. Когда морской слон доведен до ярости, он может надуть этот придаток, и тогда хобот похож на два небольших футбольных мяча на конце его носа.

Год для морского слона разделяется на четыре периода: зимний, который он проводит в море, весенний, когда эти животные размножаются, затем короткий летний период пребывания в море и, наконец, осенний, когда он возвращается на сушу и когда происходит линька. К концу августа самки возвращаются на сушу сначала маленькими группами, а затем большими стадами. Примерно через 10 дней самка производит на свет детеныша длиной около метра. Он быстро растет, так как в материнском молоке очень много жира, и вскоре делается похожим на меховой шар. Берега в это время становятся очень оживленными и шумными.

Всюду слышатся крики малышей, которые зовут своих матерей. В трех- четырехнедельном возрасте детеныши начинают совместные игры, купаясь и плавая в ручьях или на морском мелководье у берега. К концу декабря детеныши уже достаточно велики, чтобы плавать на некотором расстоянии от берега.

Как только на берег возвращаются самцы, то их первая забота — обзавестись гаремом, состоящим из 10—30 самок. Вторая заключается в том, чтобы избавиться от соперников. С той поры как самцы возвращаются на берег, они ничего не едят. После двух месяцев поста самцы возвращаются в море, где поглощают огромное количество пищи, в основном головоногих моллюсков.

Примерно в феврале, после двух месяцев, проведенных в море, морские слоны возвращаются на берег, где начинается линька. В это время они продвигаются примерно на 800 метров в глубь суши, на покрытые злаковыми травами и усеянные маленькими западниками с водой луга. Это путешествие требует значительных усилий. Два-три морских слона погружаются в одно озерцо, где вскоре, валяясь в грязи, превращают воду в густое илистое месиво. Эти движения, вероятно, смягчают раздражение кожи, которое вызывается выпадением старых волос и ростом нового волосяного покрова, а также «лихорадкой», вызванной различными физиологическими изменениями в организме в этот период. В апреле слоны возвращаются в море, где ведут морской образ жизни до следующего сезона размножения. У этих крупных тюленей есть только один естественный враг—касатка, которая своими чудовищными челюстями может разорвать морского слона на две части. Но самый опасный враг морского слона—человек. На морских слонов охотятся из-за их жира. К тому времени, когда эти тюлени возвращаются на сушу, из одного животного можно извлечь более 300 литров жира. Охотничьи экспедиции, снаряжавшиеся в США и Великобритании, несут ответственность за истребление морских слонов, которое привело к почти полному их исчезновению с Южной Георгии. К 1885 году эффективные меры по охране этих тюленей помогли восстановить их численность. В настоящее время здесь забивают около 6000 самцов в год, оставляя небольшое количество для размножения. Рациональная охота обеспечивает воспроизводство стада морских слонов, которые невероятно размножились и распространились на Южных Оркнейских островах.

ЛЕДЯНЫЕ АРХИПЕЛАГИ

Еще в 1819 году русский адмирал Беллинсгаузен описывал, как устроились пингвины на тех Южных Сандвичевых островах, где горячие газы, извергаемые вулканами, растопили снега. Пингвины населяют эти склоны, избегая близкого соседства действующих вулканов или дымящихся трещин. Здесь особенно много очковых пингвинов, но встречаются также субарктические и королевские пингвины. Среди других наземных птиц, посещающих эти суровые острова, упомянем капского буревестника, многочисленного на большинстве островов, серебристо-серого глупыша и гигантского буревестника. Перечень невелик, но он показывает, что птицы могут жить на самых пустынных землях, используя преимущества, которые дает огонь, скрытый в недрах Земли.

Расположенные в 1120 километрах к юго-востоку от Фолклендского архипелага, Южные Оркнейские острова являются вершинами затопленного горного хребта, причем некоторые из них поднимаются на 1266 метров над уровнем моря. Через эти острова постоянно проносятся сильные западные и северо-западные ветры, которые покрывают небо облаками почти 360 дней в году. Средние годовые температуры колеблются в пределах от 3,3 до 3,9°, а средние температуры самого теплого месяца—января—держатся немного выше нуля. Сильно изрезанные берега Южных Оркнейских островов образуют скалистые мысы, протянутые в море наподобие щупальцев. Острова эти почти полностью покрыты льдами. В течение короткого лета лишь несколько небольших участков освобождаются от снега и на них вырастают мхи и лишайники.

Однако эти суровые условия не обескуражили птиц. Здесь гнездятся 17 видов, в том числе несколько видов буревестников и по одному виду бакланов, крачек, чаек и антарктических поморников. Зимой все они мигрируют на север. Кроме того, на этих островах встречаются четыре вида пингвинов, причем особенно много здесь пингвинов Адели и антарктических видов.

Южные Шетлендские острова тоже гористы, и некоторые их вершины превышают 900 метров. Острова эти вулканического происхождения, а самый известный из них—остров Десепсьон представляет собой вулкан, извергнутый из морских недр. Кратер этого вулкана глубиной 1800 метров в XIX веке служил местом якорной стоянки для судов, охотившихся на тюлений, а теперь используется китобоями. На Южных Шетлендских островах покров мхов и лишайников тоже очень скуден, хотя они окружены менее плотной массой плавучих льдов, чем Южные Сандвичевы и Южные Оркнейские острова. Скрытая вулканическая деятельность приводит к тому, что отдельные участки освобождаются от снега довольно рано весной. Это позволяет чайке гнездиться здесь на месяц раньше, чем на Фолклендских островах.

На этой группе островов обитают те же виды, что и на Южных Оркнейских островах, но они здесь исключительно многочисленны. Возможно, что их привлекают к этим островам отходы китобойного промысла. Тут множество пингвинов, а стаи буревестников в определенное время года буквально закрывают небо.

Губерт Уилкиис, полярный исследователь, который пользовался островом Десепсьон как авиабазой во время своих полетов над Антарктидой, был вынужден послать вперед лодку по проливу, ведущему к кратеру, чтобы расчистить путь на поверхности воды от несметных птичьих стай. Северная часть Антарктиды, носящая название Земли Грейама, или Антарктического полуострова, отличается крутым западным берегом, тогда как его западный склон более полог и на нем встречаются столовые возвышенности. Разумеется, весь этот район полностью покрыт снегом н льдом. Растительность носит угнетенный характер, а наземная фауна состоит только из нескольких видов насекомых, немногих коловраток и нескольких тихоходок—крошечных беспозвоночных, иногда встречающихся на влажных мхах. Эти существа могут выжить только на местах гнездовий пингвинов.

Птиц здесь относительно много; гнездятся они к югу от западного берега, ближе к морю Уэдделла. Согласно наблюдениям Второй французской антарктической экспедиции, возглавлявшейся доктором Жаном Шарко, к югу от 60° ю. ш. насчитывается не менее 25 видов птиц. Многие из них, видимо, случайно залетевшие сюда виды из северных районов с более мягким климатом.

Императорские пингвины, чьи гнездовья нахо¬дятся еще южнее, появляются на берегах Земли Грейама только во время миграций, подчеркивая полярный характер этой части земного шара и связи между Антарктидой и Южной Америкой.

Таков этот район, простирающийся от континента Южной Америки до Антарктиды. В конце ледникового периода ледники здесь отступили, как и повсюду на земном шаре. Но многие здешние острова позволяют нам понять, какие условия господствовали, вероятно, в Скандинавии и Северной Америке во время больших четвертичных оледенений. Но не всегда здесь были такие условия. В этой части Антарктики обнаружена богатая ископаемая флора, которая датируется юрой, мелом и началом третичного периода. В те времена, когда эта область была частью огромного континента, включающего Патагонию и Новую Зеландию, здесь росли деревья, похожие на секвойи, араукарии и южные буки. Затем часть древнего континента погрузилась в море и сильные изменения климата погребли эти земли под мощными льдами. Возможно, когда-нибудь, в отдаленном будущем, леса вновь покроют сушу, которая в наши дни скована льдами и исхлестана могучими западными ветрами.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Южная и Центральная Америка, хранящий еще много тайн континент, необычайно интересна не только для зоолога-систематика и зоогеографа, но и для эколога. В значительной мере это относится и к растительности Неотропической области, где около 3000 описанных родов эндемичны, а многие виды еще неизвестны науке. Только в последние годы здесь было обнаружено несколько новых родов высших растений и особое подсемейство, представители которого найдены в центральных районах континента.

Если Африканский континент поражает обилием крупных животных, в первую очередь дикими копытными и сопутствующими им хищниками, то Южная и Центральная Америка — необычайным разнообразием видов птиц, древесных лягушек, саламандр и пресноводных рыб, а также своеобразием млекопитающих и необычайным сочетанием биологических форм животного и растительного мира.

Именно в Южной Америке, особенно в бассейне Амазонки, открывают все новые и новые для науки виды животных; почти ежегодно здесь находят и описывают неизвестных ранее птиц, саламандр, пресноводных рыб, не говоря уже о насекомых и других беспозвоночных, изучение которых в этом районе, по существу, еще только началось.

Еще меньше мы знаем об экологических особенностях неотропических животных. Даже такие птицы, как галапагосские вьюрки, которые после Чарлза Дарвина специально изучались выдающимися биологами Д. Лэком, И. Эйбль-Эйбесфельдтом, постоянно преподносят нам «сюрпризы». Так, способы добывания пищи этими птицами оказались бесконечно разнообразными. Дятловый вьюрок извлекает свою добычу при помощи палочки, большой кактусовый вьюрок в поисках добычи сдвигает камни, весящие в десять раз больше его самого, и есть вьюрок, сосущий кровь у других птиц (совершенно невиданный для птиц случай паразитизма).

Среди неотропических амфибий давно известны необычайные способы заботы о потомстве и, по мере изучения, все более выясняется разнообразие этих способов. Так, специальная биологическая группа различных по происхождению амфибий откладывает икру в своего рода «водоемы», образующиеся от скопления воды в пазухах листьев бромелиевых, другая строит причудливые гнезда из пены на поверхности водоемов или на листьях деревьев, свешивающихся над водой, третья роет норы. Наконец, многие виды амфибий вынашивают икру или головастиков на спине, в специальных кожных сумках, временно образующихся ячейках и даже в голосовых мешках, как, например, лягушки-ринодермы Дарвина. Не менее причудливые биологические приспособления, связанные с размножением или специализированным питанием, известны и у других групп неотропических животных, в том числе пресноводных рыб и насекомых. Сейчас состояние природы и природных ресурсов Неотропической области вызывает острое беспокойство.

Казавшиеся бескрайними тропические леса, хранящие еще много тайн и почти неисследованные, ныне уже подверглись такой безудержной эксплуатации иностранных монополий, что им грозит серьезное и необратимое нарушение экологического равновесия. Первыми испытали на себе отрицательное влияние чрезмерной эксплуатации прибрежные районы Атлантического океана и долины крупных рек, где практически полностью исчезли первичные леса и сопутствующие им растения и животные, о чем пишет и Ж. Дорст. Строящаяся сейчас Трансамазонская автострада, о которой много писали в широкой прессе, ставит под угрозу существование леса в районах, казавшихся еще вчера недоступными.

Специальная конференция по изучению состояния и рациональному использованию тропических лесов континента, организованная в декабре 1973 г. в Каракасе Международным союзом охраны природы и природных ресурсов, подчеркнула в своих решениях нарастающую угрозу разрушения экосистем влажных тропических лесов. Конференция призвала руководителей проектов освоения районов Трансамазонской автострады учитывать экологические факторы при использовании лесных массивов правобережья Амазонки. В первом же докладе на конференции, который был посвящен анализу происшедших изменений природы тропических лесов со времен европейской колонизации этого материка, было показано, каких огромных масштабов достигла все нарастающая деградация природных экосистем в результате безудержной и нерациональной эксплуатации лесных богатств континента. Конференция разработала ряд рекомендаций, направленных на комплексное, научно обоснованное использование лесов, почв, пастбищ и животного мира тропических районов Южной Америки. В еще более тяжелом положении, чем леса, находится сегодня растительный и животный мир памп. В первую очередь и очень быстро осваивались человеком степные и лесостепные пространства. Распашка многих районов с тонким слоем легких почв привела к их эрозии на огромных площадях; перевыпас на пастбищах других районов дал те же плачевные результаты. Даже в высокогорьях Аид, где плотность поселения человека невелика, природа большинства районов претерпела значительные изменения. Леса на доступных склонах гор почти полностью уничтожены как в результате их рубок, так и под влиянием выпаса в них скота. Исчезнувшие естественные насаждения в некоторых местах заменены эвкалиптовыми рощами, но они оказались непригодными для большинства местных видов травянистых растений и животных и потому пустынны.

Особенно сильно пострадали крупные животные Анд, такие, как викунья. Если в середине 60-х годов, о которых пишет Ж. Дорст, общая численность викуньи составляла десятки тысяч голов, то в 1973 г. насчитывалось всего около 5000 животных, из которых больше половины обитает в Перу в резервате Пампа-де-Галера, созданном при поддержке Международного союза охраны природы и природных ресурсов. Здесь в последние годы численность викуньи стала заметно возрастать, и можно надеяться, что этот интересный вид животных будет спасен от полного исчезновения. Другой вид безгорбых верблюдов—гуанако, распространенный некогда вдоль всех Анд до Патагонии включительно, стал очень редким животным, сохранившимся лишь в труднодоступных высокогорьях.

За исключением немногих районов Боливии и севера Чили, в Андах полностью уничтожена шиншилла. Правда, шиншилле как виду не угрожает опасность исчезновения, поскольку на фермах многих стран Америки и Европы сейчас содержится около миллиона этих ценных пушных зверьков. Резко сократилась за последние годы численность крупного грызуна—вискаши, почти повсюду, кроме национальных парков и резерватов, уничтожен перуанский олень, единицами стала встречаться пума и резко сократилось количество мелких диких кошек. Последнее определяется широко развитой противозаконной торговлей мехами. На конференции в Вашингтоне в марте 1973 г., где обсуждалась международная конвенция по ограничению торговли редкими видами фауны и флоры, министерство внутренних дел США сообщило, что только одна торговая фирма нелегально закупила в странах западного полушария в 1971—1972 гг. более 30 000 шкур оцелота, 46 000 шкур тигровой кошки и много других шкур мелких кошачьих, добыча которых запрещена. Естественно, что при таких размерах браконьерства, поощряемого с целью наживы торговыми фирмами, всем пушным зверям Южной Америки грозит исчезновение. На упомянутой конференции представители Бразилии, Венесуэлы и ряда других стран специально подчеркивали необходимость установления контроля за контрабандным вывозом шкур и живых животных, а также редких растений из стран Латинской Америки в США.

В значительной мере сказанное относится и к современному состоянию фауны птиц Южной Америки. Горный гусь, гуахаро, многие виды попугаев, крупных хищных и других птиц находятся ныне под угрозой исчезновения, как в результате прямого преследования, так и вследствие разрушения их естественных местообитаний.

На неблагополучное положение с фауной Неотропической области указывает и тот факт, что в последнее издание международной Красной Книги редких и находящихся под угрозой исчезновения животных включено свыше 80 видов и подвидов птиц и 68 видов млекопитающих этого района земного шара. Не менее трагична судьба и других групп животных. Стали редкими почти все виды кайманов, шкуры которых экспортируются или идут на изготовление сувениров. Та же участь постигла и многих черепах; даже мелкие черепахи, многие из которых очень красивы, вылавливаются для содержания их в неволе или для изготовления из них сувениров.

В последние годы в странах Южной и Центральной Америки широкие размеры приняло и загрязнение природной среды, в том числе и воздушного пространства, в результате чего, например, в ряде районов Венесуэлы отмечена гибель хвойных деревьев. Особенно стало заметным загрязнение рек и озер как промышленными стоками и нефтью, так и ядохимикатами. Наряду с переловом это резко сказалось на рыбных запасах Бразилии, Венесуэлы, Колумбии, Сальвадора и ряда других стран. В связи с остро вставшими проблемами охраны природы в последние годы большинство стран Южной и Центральной Америки обратили большое внимание на необходимость сохранения отдельных участков нетронутой природы—создания национальных парков и других форм охраняемых территорий.

В Бразилии, например, к 1971 г. число национальных парков достигло 14. Кроме того, там существует около 30 резерватов различного назначения .При этом, если прежние охраняемые территории располагались главным образом по юго-восточному побережью Бразилии, то теперь они захватывают и внутренние районы страны, занимая площади до 100 000 га (Серра-де-Боканна, Эмес) и даже 460 000 га (Арагуиа). Во многих национальных парках и резерватах Бразилии проводятся серьезные научные исследования. В этом отношении широкую известность своими зоологическими работами получил, например, исследовательский центр в резервате Сооретама в штате Эспириту-Санту у восточного побережья страны. Создаются сейчас в Бразилии и первые морские национальные парки.

Давнюю историю имеют национальные парки Аргентины, начало организации которых относится еще к первым годам нашего века. В этой стране, как в Бразилии, на охраняемых территориях проводятся интенсивные научные исследования. Но в отличие от северного соседа, Аргентина не столь быстро расширяет их сеть, и здесь четко проявляется общее стремление приспособить национальные парки для массового отдыха.

Большинство национальных парков Венесуэлы, как и в Бразилии, расположено в самой обжитой части страны—вдоль побережья океана. Они пользуются популярностью как у туристов, так и среди ученых благодаря хорошей сохранности прекрасных тропических ландшафтов. Медленнее развивается система охраняемых территорий в Колумбии, Боливии, Перу, Суринаме и других странах, где только в самые последние годы, и то не повсеместно, приняты реальные меры для охраны участков первобытной природы. В ряде этих стран формально объявлено о создании национальных парков, но часто даже границы их еще не определены, а на их территориях нередко проводится та или иная хозяйственная деятельность или высаживаются экзотические растения. Лучше других обстоит дело в Суринаме, где по последним данным уже создано около десяти резерватов, в которых начаты интересные исследования.

Большой интерес представляют Галапагосские острова, где правительство Эквадора учредило национальный парк еще в 1959 г., уточнив границы и режим парка в 1968 г. На острове Санта-Крус при поддержке Международного союза охраны природы и природных ресурсов, а также некоторых других международных организаций создана научно-исследовательская станция им. Чарлза Дарвина, которая занята всесторонним изучением уникальных природных экосистем островов, восстановлением популяции гигантских черепах, борьбой с одичавшими козами и пропагандой идей охраны природы среди населения. Одним из организаторов этой станции и ее первым научным куратором в 1964 г. был автор этой книги Ж. Дорст.

Ученик выдающихся зоологов Франции— Е. Бурделя, Жака Берлиоза и Роже Гейма, Жан Дорст окончил университет в Париже и с 1947 г. работает в Национальном музее естественной истории в Париже—давнем научном центре Франции. Первые годы своей научной деятельности он посвятил изучению морфологии, систематики и миграции птиц Африки и с этой целью предпринял экспедиции в Сенегал, Чад, Марокко, Эфиопию, Камерун, Родезию, Замбию, Танзанию, Заир, Кению и Южную Африку. Результатом этих исследований явилась серия статей и книга «Миграция птиц» (1956 г.). В последующие годы Жан Дорст изучает птиц Южной и Центральной Америки, особое внимание уделяя высокогорным фаунистическим комплексам и специфике вертикального распространения птиц Неотропической области. В эти годы он предпринимает поездки в Венесуэлу, Эквадор, Сальвадор, Панаму, Суринам, Перу, Чили, Бразилию и Аргентину. Интересы Жана Дорста не ограничиваются орнитологией, и среди его работ много исследований по млекопитающим, в том числе один из лучших полевых определителей млекопитающих Африки. В 1964 г. Ж. Дорст получает звание профессора и назначается заведующим отделом птиц и млекопитающих Национального музея, а в 1970 г.— заместителем директора этого учреждения.

Вся деятельность Ж. Дорста неразрывно связана с охраной природы. Уже в начале 50-х годов он оказывается в числе активных сотрудников французской национальной организации по охране природы и вскоре избирается членом Комиссии по национальным паркам Международного союза охраны природы и природных ресурсов, где работает по сегодняшний день уже заместителем председателя Комиссии. Одновременно он отдает много сил международной охране птиц, будучи вице-президентом Международного совета по охране птиц.

Советскому читателю профессор Ж. Дорст хорошо, известен по книге «До того как умрет природа» (издательство «Прогресс», 1968 г.). За годы, прошедшие после ее публикации, нет ни одной книги по охране природы, в которой бы не было ссылки на Ж. Дорста. Эта книга была переведена на десять языков и выдержала 18 изданий, принеся огромную пользу делу пропаганды идей охраны природы и рационального использования природ¬ных богатств во всем мире.

Профессор Ж. Дорст человек исключительной работоспособности. Им опубликовано около 400 научных и научно-популярных работ, в том числе пять весьма солидных трудов. Он главный редактор одного из наиболее авторитетных научных журналов по млекопитающим— «Маммалиа», его содержательные доклады можно услышать на всех крупных международных конгрессах, посвященных проблемам охраны природы или орнитологии. За выдающиеся научные достижения в 1973 г. профессор Ж. Дорст удостоен самого высокого научного звания в своей стране — академика Франции. Он лауреат восьми национальных и международных премий и почетный член многих зарубежных научных обществ. Жан Дорст еще относительно молод (в 1974 г. ему исполнилось 50 лет), он полон сил и творческих замыслов. В 1974 г. Жан Дорст был гостем нашей страны и с увлечением рассказывал о своих планах посетить Австралию, океанические острова и вновь вернуться к изучению птиц Южной Америки.

НАЧАЛО: Предисловие. Центральная Америка, Карибский бассейн.